Чтение онлайн

До кучи Наташу с её пузом усадили на табуретку с торца стола. Ну, чтобы ей не приходилось каждый раз подниматься, когда мужчины выходят курить, ну и чтобы, опять же, со своим «токсикозом» могла рвануть к окну или в туалет. И, оказавшаяся на отшибе, лишённая внимания, она звереет.

Как ни маши рукой с кольцом в стиле «все булочки свежие», почему-то главная тема – мамин день рождения, а не она. Да ещё и Лосев оказывается за столом напротив меня и мешает мне наслаждаться маминой пюрешкой с солёными помидорками.

Стоит мне только начать высасывать солёную мякоть, как я давлюсь под взглядом Димы.

И добивает меня Лосев тем, что под столом пытается достать меня ногой.

Это что еще за Шерон Стоун в нем проснулась? Он серьёзно думает, что это секси?

Дима, Дима. Вот смотрю я на него: и ведь не дурак, не лентяй – нормальный парень. И экстерьер есть, и мозги, и должность, и зарабатывает неплохо, а вляпался в Наташку.

Но мне его не жалко, и дело не в предательстве. Я в целом считаю, что ответственность надо нести, и не только за ребёнка, а вообще за свои поступки. Не хер совать писюн в бабу, если боишься, что она от тебя залетит.

Разглядываю челку, падающую ему на брови, волевой подбородок, красивые губы, вспоминаю его шуточки. И вроде понимаю, что я в нём находила, а больше не торкает.

Под моим взглядом Димка мрачнеет, словно понимая, что крест я на нём поставила окончательный. Честно говоря, мне непонятно его удивление. Он меня знает хорошо и должен соображать, что крест этот поставлен сразу, как только Наташка прислала мне фото теста на беременность, сопровождаемый слезливым требованием отпустить отца ребенка к любимой.

Заметившая наши переглядывания Наташа бесится и теряет остатки сдержанности.

– Яна, а где же твой парень? Он придёт? Я от тёти Марины, – она кивает в сторону кухни, куда мама умчалась, чтобы достать торт, – слышала, вы прямо неразлучны. И хоккей, и выставки… И вот вчера даже потащился с тобой днём в консерваторию.

Перевожу тяжёлый взгляд на Наташу, но она не затыкается:

– Идеал, а не молодой человек. Как придуманный…

Мне хочется провалиться от испанского стыда за нее, одна радость, что за столом только мы втроем. Тетя и мама на кухне, отец и дядя курят на балконе. Если я сейчас поставлю ее на место, свидетелем будет только Лосев, а у него права голоса нет.

– Я его видел. Нормальный мужик, – махнув рюмку, горько говорит Дима.

– Мужик? – цепляется Наташа за формулировку. – Старый, что ли? Ян, ну не стоит так отчаиваться…

– Бергман-то? – криво усмехается Лосев.

Ого, бывший знает, кто такой Гера?

– Тот самый? – охреневает Наташа.

– Да, – поджимаю я губы, не понимая, играет ли мне на руку известность Германа.

Наташа смеривает меня недоверчивым взглядом.

– Он к тебе зубы пришёл лечить и из благодарности…

– Наташ, – одёргивает её Дима.

– Ну а что? Все знают, что он по молоденьким. Янка же не девочка уже, – не затыкается Наташка, гордящаяся, видимо, тем, что в свои двадцать четыре уже залетела от чужого мужика.

– Вот так я перевернула его мир, – огрызаюсь я.

Посмотрите на нее. Со мной только из благодарности можно, значит? Да у самой нос, как у бабы-Яги и щиколотки уродские, только дойки и есть.

Да, нет во мне ни милосердия, ни человеколюбия. Довела. Еще одно слово, и я тоже перестану стесняться испортить мамин праздник.

В тягостную атмосферу вклинивается голос папы, выглянувшего с балкона:

– Вы откроете дверь или нет? Наверное, Мирка пришла.

Точно, в пылу перепалки мы игнорируем звонок домофона.

Видимо, не придумав достойного ответа, пузатая кидается к двери. Мирка её младше и раньше ей в рот смотрела. Сейчас Наташке нужна подмога, и, скорее всего, она надеется перетянуть Миру на свою сторону.

Димка явно что-то хочет мне сказать, но не решается.

Еще бы. Все, что мог, он уже сказал.

– Ой, а вы к кому? – слышу, как блеет Наташка, после того как Мирка весело здоровается с ней.

Кто там еще?

– Я не к кому, а за кем, – раскатистый недовольный баритон Бергмана доносится до нас, и Димка мрачнеет ещё больше.

С мерзким скрипом отодвигаю стул и чешу в коридор.

Удерживая одной рукой огромный букет темно-красных роз, Герман помогает Мирке выпутаться из куртки.

– Слушайте, мамочка, вам явно стоять тяжело, – устало посылает он беременяшку века. – Идите, присядьте.

Бергман не церемонится, но Наташка словно приклеилась к косяку в прихожей. У неё в глазах, как в мультике, цены с долларовыми значками высвечиваются при взгляде на ботинки, пальто и часы Геры.

– Яна, собирайся, – сварливо начинает он, заметив мое появление, и я понимаю, что что-то не так.

Первоначальный склочный настрой испаряется, хотя это я сегодня оскорбленная сторона, но Бергмановский взгляд заставляет меня засомневаться и прямо-таки задуматься, не грешна ли я.

Чего он злой такой? Из-за того, что я его от бабы вытащила? Так я не настаивала. Из-за того, что козлом обозвала? Герман просто бы припечатал меня в своей манере. А тут прям гром и молнии под ледяной коркой сдержанности.

– Но ведь еще десерт, – лепечу я, испытывая серьезное желание сдать назад.

– Ты же не ешь торт, – сдает меня с потрохами мама, выглянувшая из кухни. – Здравствуйте, Герман.

Бергман вручает ей букет и какую-то маленькую коробочку.

– Марина Александровна, с днем рождения! А это – взятка за похищение дочери, – ослепительно улыбается он поплывшей имениннице.

– Но… – пытаюсь я выразить протест.

– Конечно, конечно, забирайте, – соглашается мама, пряча нос в одуряюще ароматной охапке. Мать-ехидна…

Она еще и подпихивает меня к Герману, который на меня смотрит совсем не так ласково, как на нее.

– Ты что творишь, Бергман? – шиплю я, когда он нахлобучивает на меня шапку, причем не мою.

– Левина, не зли меня, – рокочет он. – Быстро оделась! Назрел серьёзный разговор с тяжёлыми последствиями.

Будь я щенком, я бы сейчас поджала хвост.

Бергман зол всерьёз, это читается в его потемневших серых глазах.