Чтение онлайн

Нечего по бабам шляться, пусть крючкотворствует.

– Ты пожалеешь об этом, Левина!

– Смешно тебе?

– Я сейчас сдохну, – воет в трубку Алка, она уже периодически икает.

– А я вот не вижу ничего забавного, – набычиваюсь я.

– Мать, тебе не дал главный кобель города. И почему? Он обиделся!

– А на что ему обижаться? Ты меня прости, но я не въезжаю в этот полёт мужской фантазии. Я, мол, так и быть, тебя поимею, но другие бабы –это святое, – взрываюсь я. – Бергман, значит, весь такой дикий необъезженный мустанг, а я, значит, должна бежать такая на его траходром, по дороге теряя трусы от радости? Ой… Бля…

– Чего? – настораживается Медведева.

– Я до сих пор в расстёгнутом лифаке! А я все думаю, чего так колется-то? Пипец какой-то! Это я там блузон эротично снимала, а лифак так и мотался?

– Главное, что трусы ты все же сберегла, – опять ржёт эта ехидна. – Ну, если тебя это утешит, то ему, наверное, машину неудобно было вести. Он же тебя привёз все-таки, я правильно понимаю?

– Почти за шкирку доволок до квартиры и зыркал на лестничной клетке, как секьюрити.

– Лосева искал, наверно, – хмыкает Медведева.

– Ой, не напоминай, – молю я. – Он мне все написывает со шпионского номера. Я уж думаю, не блокирнуть ли его нахер?

– Не, не. Ты, это, храни компромат.

– Да ну его в жопу! Без него проблем хватает. Все как с ума посходили, взяли и родились в один месяц, начиная от мамы, заканчивая Артемьевым!

– Чего? Бюджет трещит?

– Не, в этом году я учла, но у меня совершенно нет времени выбирать подарки. Артемьеву денег не подаришь. У меня столько нет. А что ещё подарить мужику, у которого все есть?

– Ну, спроси у Бергмана, – подсказывает Алка.

– Он скажет: «Бабу!», – морщусь я.

– Не, – разочаровывает меня подруга. – Баба не понравится бабе Артемьева.

– Они с Козиной помирились? – кисну я.

Мало того что Катя вызывает у меня противоречивые чувства, так ещё и на чёрный день у меня остаётся один Лёнчик.

– Угу, так что придётся тебе держаться за Бергмана, тем более что ты его уже засветила. Только держаться надо осторожнее, не за рукоятку ручника… как бы тебе это ни хотелось.

– Как ты меня бесишь, Медведева, – с чувством произношу я. – Не знаешь почему?

– Правда глаза колет, – с готовностью отвечает мне зараза. – А если серьёзно, что там у вас в договоре было? Что-то про взаимовыручку и совместное таскание на сборища. Вот и припаши Германа света Александровича, раз он так настаивает на соблюдении этого договора, который по всем статьям курам на смех.

– К чему припахать?

– Вот к поиску подарка как раз. И на днюху Демида его возьми. И Бергману будет полезно, и я живьем посмотрю на этот секс-символ. Ты договор-то мне дашь почитать?

– Дам. Гера уже покинул пост под моими окнами и, надеюсь, сейчас родит чего-то. О! И телефон пиликает. Блин, это опять Лосев. Ты не знаешь, его по голове не били? Он мне стикеры шлёт. Такие похабные… – я тяжело вздыхаю. – И чего я курить бросила?

– Потому что между бросить и бросить курить, ты решительно выбрала второе.

Да уж. Без алкоголя я бы это все не вывезла.

Но все равно тоскую:

– Да… Курить я буду, а пить не брошу… А-а-а! Пишет! Пишет, кобелюка! – взвываю я.

– Лосев? – оживляется Медведева.

– Не, Лосев нахер с пляжа! Бергман накатал! Выкапывай своего внутреннего юриста, он прислал договор... Сейчас… Я тебе уже перекидываю. Чего ржёшь?

– Название файла – огонь, – всхлипывает Алка.

Зырю на название. «Хартия вольностей для дурной певицы».

Во, козел!

– Детский сад какой-то, – ворчу я.

– Ну… изменения он, конечно, внёс, – тянет Медведева.

– Исправил? – сопя, я ищу четвертую страницу, но подруга меня тормозит.

– Ага, пункт два-один.

– Чего? – воплю я и мотаю наверх. – Ах ты, паразит!

В пункте два-один убрана часть про сохранение моей мнимой девственности!

Охренел!

Мне, может, память о ней дорога!

И засучив рукава я бросаюсь в переписочный бой со всем пылом неудовлетворённого либидо.

Алка – настоящий друг и не бросает меня, пока я стучу по клавишам ноутбука в мессенджер Бергману. Незримо она со мной, бубня в телефонную трубку:

– А он чего? А ты чего?

И спустя час накаленного общения общими усилиями мы побеждаем Германа. Спорный пункт про мои полномочия переформулирован, права уравнены, только звучит он как-то иезуитски. «Если одна сторона захочет переспать с кем-то другим, то вторая сторона не имеет права ей мешать». Я не очень въезжаю, как пункт про ограничения встреч превратился в пункт про неограниченные сексуальные связи, но хотя бы мне можно столько же, сколько и Бергману!

Только я не понимаю, как так вышло, что при общей договорённости сократить общение до минимума мы с Германом должны видеться практически каждый день!

Потому что я должна сходить с ним в картинную галерею на корпоратив, он за это со мной выбирает подарок и едет к Артемьеву. Я иду с Бергманом и его друзьями смотреть матч в спортбар, а он тащится со мной на отчетный концерт моей троюродной племянницы в консерваторию.

И финалочкой за то, что я согласилась на долбанную фотосессию, Гера вместе со мной появится на дне рождения у моей мамы.

Выходит, что недельный отпуск, начинающийся у меня в понедельник, который я брала в связи с плотным семейным графиком, я почти полностью проведу с Бергманом.

Как так вышло-то?

В ночь с четверга на пятницу я лежу в постели и серьезно обдумываю вариант разорвать контракт с Бергманом, потому что за четыре дня отпуска я упахалась так, как на работе не упахивалась.

Если так прикинуть, я с Лосевым меньше контактировала за время конфетно-букетного периода, чем с Бергманом за эти дни. И сейчас мне кажется, что я постигла смысл этого ритуала ухаживания.