Чтение онлайн

— Я не продаю…

— Он напрокат дает. Платишь четвертак залога и можешь неделю, до следующей субботы, зачитываться. Возвращаешь — из залога удерживается пятерка за амортизацию произведения. Во гениально, а?.. — затягиваясь папиросой, пробасил «докер».

«Интеллигент» с поспешной готовностью открыл брезентовый баул:

— К сожалению, Жорж Сименон весь на руках. Может, из журнальных публикаций что-нибудь вас заинтересует? Есть «Потерянный профиль» Франсуазы Саган, «Дом на набережной» Трифонова, детективы отечественные…

— Залог такой же?

— Дешевле. Всего десять рублей, за прочтение три рубля.

Бирюков полистал толстый, солидно переплетенный том. Это был своеобразный сборник детективов, опубликованных в разное время в отечественных журналах. Судя по основательно затертым страницам, сборник успел пройти не через один десяток читательских рук, и неизвестно, сколько еще предстояло ему пройти в будущем.

— Сименона сами переводите? — возвращая «интеллигенту» том, спросил Бирюков.

— Сам.

— Хорошо знаете французский?

— В совершенстве. Переводчиком работал.

«Докер» гулко щелкнул себя по горлу:

— За это дело выгнали.

«Интеллигент», смущенно зарозовев, хотел было что-то возразить, но возле скамейки словно споткнулся проходивший мимо бородач. Загипнотизированно уставясь на ярко-красный двухтомник Шукшина, лежащий рядом с «докером», он чуть заикнулся:

— П-продаете?

— Не п-продаю, м-меняю, — передразнил «докер».

Бородача вроде подхлестнули. Взволнованно заикаясь, он принялся рассказывать, что пишет по творчеству Шукшина кандидатскую, что ему крайне необходим этот двухтомник, за которым охотится второй месяц, и готов немедленно заплатить за него любые деньги.

— Сорок дашь? — в упор выпалил «докер».

— Р-рублей?.. — растерялся бородач, вытаскивая из кармана кошелек.

— Шо, долларами располагаешь? — усмехнулся «докер» и широкой ладонью накрыл двухтомник. — Не продаю. Я книжник — не барыга.

Бородач почти силой начал толкать ему деньги. «Докер» грозно сверкнул выпуклыми глазами, но вдруг смягчился и, как полководец, указывающий путь войскам, протянул руку в сторону перепоясанных ковбойскими поясами гривастых парней, разложивших свой товар на соседней скамейке:

— Купи у тех барыг «Слово и дело» Пикуля, в обмен получишь Шукшина.

Бородач обернулся со скоростью бумеранга, и Антон впервые увидел радость настоящего книголюба, с великим трудом раздобывшего заветное издание. В глазах «докера» тоже мелькнул довольный огонек. Ласково поглаживая полученный в обмен сиреневый переплет двухтомника, он подмигнул Бирюкову:

— Мелочь, а приятно. Дочка у меня историк, лучшего подарка ко дню рождения ей не придумаешь. — И, поднимаясь со скамейки, озорно показал язык нахохлившемуся «интеллигенту». — Куй деньги, изобретатель новых форм обслуживания, пока издатели мух ловят! Может, дворец, как Сименон, себе отгрохаешь…

Судя по всему, «докер» знал не только «порядки» книжного рынка, но и его завсегдатаев. Поэтому Бирюков завел разговор о седом грузине, который якобы обещал новый сборник зарубежного детектива. Предположение подтвердилось. «Докер» сразу догадался, о ком идет речь:

— Шо-то, парень, не то мне толкуешь. Не сезон теперь у Реваза сюда появляться.

— Как не сезон?

— Так, шо летом Реваз проводником на железной дороге катается. Закончит поездки, тогда можешь с ним встретиться. Только сомневаюсь, шоб ты у него здесь добрую книгу купил.

— Цены высокие назначает, как те друзья?.. — Антон кивнул в сторону гривастых парней, которых, словно долгожданных коробейников, со всех сторон обступили суетящиеся книголюбы.

— Реваз — загадка…

«Докер» неожиданно погрозил кулаком небритому, сморщенному мужичку с перебинтованным горлом, только что продавшему за три рубля толстый том в новенькой суперобложке из серии «Библиотека всемирной литературы», и сердито пробасил:

— Гоша! Еще раз увижу — в милицию сдам!

Мужичок испуганно юркнул в толпу.

— О разбойник с большой дороги! На похмелку у сына книги ворует, — расстроенно проговорил «докер» и вдруг подозрительно покосился на Бирюкова. — Ты, парень, никак из органов БХСС, а?..

— Почему? — улыбнулся Антон.

— Потому шо Реваз здесь никому книг не продает и ни у кого не покупает. Старик только ценами интересуется, вроде как акционер, следит на бирже за курсом акций.

— Зачем ему это?

— В том и загадка старого факира.

Бирюков решил показать служебное удостоверение. Без особого интереса заглянув в красную книжицу, «докер» отошел подальше от «интеллигента», начавшего бойко собирать задатки, и покосился на молчаливо слушающую Маковкину:

— Жёнка?

Антон утвердительно наклонил голову.

— При ней говорить можно?

— Вполне.

— «Порядков» книжного рынка, насколько я усек, ты не знаешь?

— Впервые здесь, — признался Бирюков.

— Реваз в уголовку влип?

— Проверяем…

«Докер» достал папиросу.

— Ну шо ж, придется тебя просвещать с азов. Запоминай… Книжные барыги бывают разных мастей. Есть «Надомники». Они носят книги по домам, заранее узнав адреса книжников, то есть истинных книголюбов. «Звонари», или «Телефонщики», звонят книжникам по телефону и через подставных лиц предлагают свои услуги. «Адресатники» за соответствующее вознаграждение дают адрес, где полностью продается личная библиотека, от перепродажи которой может быть приличный навар, иным словом барыш. «Могильщик» — это владелец адресов книжников преклонного возраста, ждет их смерти, чтобы купить у наследников библиотеку. Говорят: «Хозяин берет в долю». Сие безобидное выражение означает, что барыга имеет адрес и договоренность о покупке библиотеки, но у него не хватает денег. Поэтому он берет в долю компаньона на соответствующих условиях. «Оптовики» продают книги одного названия оптом, в зависимости от количества экземпляров стоимость может быть разной. «Залетные» приезжают из других городов для продажи книг. «Ямщик» скупает краденые книги, а «Химик» за соответствующую мзду выводит с книг библиотечные штампы. «Мак» — барыга, торгующий макулатурными талонами. «Макака» — обычно уборщица, продающая макулатуру. Кстати, по двадцать копеек за кэгэ… «Бук» означает букинистический магазин, а «Букашка» — продавщица этого магазина, продающая книги «налево». «Собрас» торгует собраниями сочинений. «Тырло», «Фестиваль», «Пятачок» — это место, где собираются книжники… — «Докер» неожиданно притронулся к плечу Бирюкова и дымящей папиросой показал на модно одетого парня с портфелем-дипломатом в руке. — О!.. «Империалист» собственной персоной пожаловал…

— Это кто такой? — спросил Бирюков.

— На жаргоне барыг «империал» означает пятнадцать рублей. Так вот, сей барыга дешевле пятнадцати целковых книжек не продает.

— Ну а кто же все-таки, по вашему мнению, Реваз Давидович?

— Подозреваю, Реваз — «Наложник»… — «Докер» интригующе помолчал. — Знаешь, шо такое?..

— Наложенным платежом, что ли, книги рассылает?

— Угадал! Трехрублевую, скажем, книгу можно оценить в четыре пятерки, а? Такие, мол, цены на нашем рынке. Беспроигрышная и, так сказать, благородная спекуляция: и заказчика выручил, и навар имеется.

— Откуда ж заказчики берутся? — спросил Антон.

— «Наложники» на переписку денег не жалеют, у них в каждом городе тьма знакомых книжников.

— Книги, конечно, не здесь покупают?

— Ясно-море, места знать надо. У барыг покупать невыгодно…

Расставшись с «докером», Бирюков и Маковкина протолкались на рынке полдня. Публика была любопытной. Знатоки, группируясь, азартно спорили о литературных новинках; вихрастый подросток, зажав в кулаке измятый рубль, горящими глазенками присматривался к книгам по фантастике; нарядной молодой чете непременно нужен был двухтомник Андерсена, выпущенный издательством «Художественная литература», и последнее издание «Книги о вкусной и здоровой пище»; похожий на артиста парень настойчиво искал переписку Мейерхольда. Рынок функционировал вовсю: кто-то менялся книгами, кто-то просто глазел из любопытства, но большей частью люди продавали и покупали.