Чтение онлайн

Мог ли Мартынов оборвать свою жизнь, не выдержав, не пережив смерти жены? Глеб вспомнил, как Андрей Никодимович побледнел, когда стало понятно, что его супруга отравила двух человек ради какого-то наследства. Разве он играл тогда? Нет.

Глеб сделал глоток кваса.

Не прикидывался. Мартынов любил жену. Значит, и впрямь суицид, что, впрочем, уже доказано.

Настроение у Буянова было преотвратное. Он и хотел начать расследование, и одергивал себя: Зачем бередить чужие раны? Кому это поможет? Родни и то не осталось — вон пришлось плакальщиц нанимать, чтоб дневали-ночевали у гроба.

— Из всей семьи — один слуга. Мда уж… — буркнул Глеб, убрал со лба прядь седых волос и решительно поднялся из-за стола. Что ему сейчас действительно требовалось — это поговорить с Анной. Если что не так, она поймет, а впустую терзаться и смысла нет.

Пришла на ум идея вернуться в дом Мартынова, да поговорить со слугой, но, вспомнив, сколь многолюдно там, Буянов отмахнулся: Не сегодня. Как минимум, не сегодня. Тут же одернул он сам себя. Заплатив за обед трактирщику, он прихватил кусок тунца для Порфирия и направился в агентство.

Отперев дверь, Глеб с удивлением обнаружил, что Анны и кота еще нет. А ведь, в отличие от него, они уехали на машине — значит, и вернуться должны были быстрее. Впрочем, как знать — может, еще какие дела образовались.

Устроившись в кресле, Глеб вытянул ноги и, прикрыв глаза, решил вздремнуть. Стоило ему провалиться в блаженную дрему, как в дверь заскреблись:

— Глеб, нужна твоя помощь! Глеб, иди сюда, я знаю, что ты там! — завывал Порфирий, и в голосе его чувствовалась паника, точно начался пожар.

Вскочив с кресла, Буянов отворил дверь:

— Что случилось?

— Помогите, там Анна… — начал было кот, но договорить не успел, так как Глеб уже летел вниз по лестнице, а сознание рисовало ужасные картины — одну хуже другой.

С Воронцовой он почти столкнулся, когда преодолевал последние ступени. Анна держалась за перила и морщилась, но в целом выглядела как минимум живой.

— Вы тут? — зачем-то спросил Буянов и без того очевидное.

— А где мне еще быть? — удивилась Анна. — Или вы думаете, Порфирий Григорьевич сам себе открыл и вперёд побежал? Вот уж, не смотря на все его достоинства, до такого он ещё не дорос — у него, видите ли, лапки. Агрх… — Анна вновь скривилась.

— Так а у вас что? — Буянов нахмурился. — И не говорите, что всё в порядке, я же вижу по вашему лицу, что это не так.

— Ничего такого, что стоило бы внимания, — отмахнулась Анна. — Просто оступилась, потому что не глядела под ноги.

— И отчего же, разрешите спросить, вы не были столь невнимательны? — Глеб прищурился.

— Потому что я бежала, — призналась Анна.

— Куда бежали? — история нравилась Буянову всё менее.

— К машине бежала. И если вы меня хотите спросить — от кого, так давайте я вам облегчу задачу: от волков, а после — от собак. Достаточно информации? — Анна вскинула подбородок, будто Глеб пытался её задеть своими расспросами.

— Анна Витольдовна, у меня нет слов, — признался Буянов, качая головой. — Вы даже уезжая со старушкой умудряетесь влипнуть в историю. Как так-то? — он молча подал ей руку, и Воронцова нехотя оперлась на неё.

— Издержки профессии, Глеб, и ничего больше. Агх… Да что ж такое-то!

Потихоньку они дохромали до кабинета, где Анна устало села в кресло. Кот тут же засуетился рядом:

— Вам надо к врачу, Анна Витольдовна, обязательно надо. Вдруг там не растяжение связок, а перелом? Хроменькой на всю жизнь останетесь — никто замуж не возьмёт.

— Не помню, чтобы у меня были подобные планы, — улыбнулась Анна. — Может, позже доберусь до Казимира Игнатьевича — и тогда…

— Давайте лучше до Феофана Лукича, — перебил её Глеб. — К нашему прекрасному судмедэксперту вы всегда успеете.

— Не поддавайтесь панике, Глеб Яковлевич. Всё это — мелочи жизни. Лучше налейте мне чаю да расскажите, как прошёл ваш визит на прощание с господином Мартыновым — царство ему небесное.

— Один момент, — Глеб, обученный Порфирием раздувать самовар, взялся за дело, одновременно рассказывая, как прибыл в дом, как заметил странный цвет губ умершего и что после побывал в участке, навестив старых знакомых.

Кот тем временем, разорвав свёрток, обнаружил рыбу и, не задавая лишних вопросов, приступил к трапезе, краем уха слушая Глеба.

— И вот, понимаете, — объяснял Буянов, — всё вроде чисто, всё по делу. И аурографии врать не могут, и обстоятельства актуальные… А вот всё же кажется, что что-то не так. — Глеб подал Анне чай. — И как быть?

— Если мне кажется, что что-то не так — скорее всего, так оно и есть, — заверила его Воронцова, грея ладони о чашку. — Вот смотрите: вы узнали время смерти покойного?

— Нет, не спросил. А что это меняет?

— Очень многое. Ведь вы же помните, что ауры не вечные — они тают. Хороший аурографист прочтёт ауры шестичасовой давности, но лишь отличный разглядит остатки свечения через двенадцать часов. И если выждать это время — то вот вам и объяснение, почему нет следов.

— Ну, допустим, — Глеб принялся мерить кабинет шагами. — Я так думаю, вызвал полицию слуга. Больше в доме никого нет. Зачем ему такой кунштюк проворачивать? Или вы думаете, он сам и отравил?

— Нет, это точно не слуга, — тут же заверила его Анна. — Его ауре никто бы не удивился, а вот то, что её там нет, как раз странно. Где же он был, что хозяин остался в одиночестве? Да и остался ли — вот вопрос.

— Знаете, я хотел его расспросить, но сегодня в доме слишком много людей, — признался Глеб.

— Да, не самый удачный день. Предлагаю вам посетить его завтра и поговорить по душам — возможно, вы узнаете много неожиданного.

— Это едва ли. Моего короткого знакомства с господином Мартыновым хватило, чтобы понять: человек он хоть и с титулом, но какой-то мелкий, можно сказать, осторожный и опасливый. Поэтому из неожиданного поди будет лишь то, что он, вопреки разуму, пил на завтрак игристое.

— У меня, между тем, имеется своё мнение, хотя оно, конечно же, вам не интересно, — вмешался в разговор Порфирий, покончивший с тунцом. — Но я желаю сказать, что именно такие люди — маленькие, неприметные — зачастую хранят больше всех тайн. Так и знайте: не удивлюсь, если Мартынов, например, сам подговорил супругу убить родню, чтобы поправить финансовое положение. Или водил сомнительные знакомства.

— Вот завтра Глеб Яковлевич и разузнает. А покамест, уважаемый Порфирий Григорьевич, расскажите Глебу, что вам удалось разузнать в Сосновке.