Чтение онлайн

— Ну да…

— А в зеркале что бывает? Вот.

Я никогда не страдала суеверием. Магия — другое дело, а всякие глупости меня не трогали. К тому же неизвестный похититель ничего не испортил, только все разбросал и погнул. Даже сломать как следует не сумел. Выходило, он не захотел или попросту не смог навредить нам. И все-таки волнения нынешней ночи не пропали даром, и мне на какой-то миг показалось, что в словах подруги есть доля правды. И я осторожно, двумя пальцами, взяла неваляшку и положила ее в карман. Последний раз звякнув, она тут же встала — маленькая упрямая кукла! Силона права, чем-то мы с ней действительно были похожи.

— На обратном пути верну, если тут кто-нибудь объявится.

Подруга, не задумываясь, забрала белокурую куклу.

Перед тем как войти в лес, я оглянулась и мысленно попрощалась с чудесной Долиной Фей, которую нам так и не удалось толком рассмотреть. Почему-то теперь она показалась мне своей, родной, будто бы знакомой с детства или, может быть, еще раньше. Светящуюся завесу повелительницы воды сменил полумрак ночи, и мы опять почти ничего не увидели. Честно говоря, нам и самим хотелось только одного — поскорее отсюда убраться.

"Стало быть, все здесь лишь красиво, но бесполезно, даже Золотая гора! — подумала я, с грустью глядя на сияющую хрустальную корону. — Она освещает только саму себя и ничем мне не поможет. И придется-таки идти "незнамо куда", как предсказывала Ядвига!"

И тут вдруг что-то сверкнуло в волшебных лучах — что-то мимолетно печальное и в то же время неуловимо ликующее. И по золотым склонам побежали пестрые блики, а в зарослях чудодейственных бутонов тихо запели невидимые флейты. И вся Долина Фей будто преобразилась, заколыхалась и зашуршала. Словно давно ушедшие феи, некогда складывавшие золотые кубики и слагавшие цветочные судьбы, слали мне свой обнадеживающий привет.

Клубочек, наверное, чересчур залежался. Он так быстро набрал скорость, что мы едва за ним поспевали. Пока наш путь пролегал через опушку, было еще терпимо, но поначалу реденький лесочек незаметно превратился в глухую чащу. В полумраке я с трудом различала стволы деревьев, между которыми петляла хилая тропинка. То и дело она пропадала в траве, но тонкая золотистая нить безотказно светилась, указывая дорогу.

Снова мы брели неведомо куда, надеясь лишь на волшебного поводыря, однако, на сей раз, волочили за собой тяжеленный груз. Огромный сундук я, естественно, не бросила, а повесила себе на спину, благо у него имелись длинные ручки. Сумки с моими личными вещами, которые с некоторых пор поневоле стали нашими общими, взяла подруга. Ей пришлось нести и корзину со всем остальным запиханным туда добром, потому что мои руки были заняты наматыванием нитки на посошок.

Ноша с животными доставляла особые хлопоты. Голубки тревожно ворковали и хлопали крыльями, а уж как вопила золотая рыбка, и передать трудно! Она просто-таки орала:

— Нет, вы только подумайте! Среди ночи, вместо того, чтобы мирно почивать в кроватях, вскакивают и несутся в несусветную глушь! Скажите на милость, чего ради? У меня, между прочим, слабая нервная система, и я требую немедленных объяснений!

Мне было не до нервов чешуйчатой привереды — на плечи давил злополучный мамин кофр, а карманы оттягивали камни. К тому же мы то и дело проваливались в глубокие ямы, каждый раз недоумевая, откуда они здесь взялись. Я ныряла в них первой, так как тропинка оказалась слишком узкой, и нам приходилось идти друг за другом. Поэтому золотая рыбка не дождалась ответа, но, как ни в чем не бывало, продолжала высказывать свои бесконечные претензии:

— И кому доверились? Безмозглому мотку сученой пряжи! А хоть кто-нибудь подумал об опасностях, подстерегающих на каждом шагу? Кто-нибудь предпринял против них какие-то меры? Вот-вот, можете не отвечать, сказать-то все равно нечего. И я, владычица морская, вынуждена участвовать в таком безобразии! Так вот, уважаемая э… Лалинта! Довожу до вашего сведения: пока мне не будут предоставлены мало-мальски сносные условия существования, ни о каких желаниях и не заикайтесь!

Силона, нагруженная до предела, шагала сзади и тяжко вздыхала в промежутках между воплями разгневанной рыбки. Я ничем не могла помочь подруге, не в силах даже остановиться — неугомонный клубочек на всех парах несся к незримой цели. Зюзи не было видно, волшебная птица резвилась где-то высоко над сомкнутыми кронами, совмещая прогулку с ловлей зазевавшихся насекомых, а возможно и кого-то покрупнее. Время от времени сверху раздавались то грозное "Му-у", то восторженное "Ха-хау!" Оставалось лишь надеяться, что в пылу охотничьего азарта выпь нас не потеряет.

— А говорят, коровы не летают… — пошутила Силона, выбираясь из очередного земляного обвала, однако, веселее ни ей, ни мне не стало.

Так мы и шли. Шуршали камни, вскрикивала выпь, клокотали голубки, ругалась золотая рыбка. И когда она, в который уж раз окончательно предупредила меня о том, что дорожные катаклизмы плохо сказываются на ее исключительных способностях, послышались новые, весьма странные звуки.

Почему странные? Да не к месту они были. Чужеродные какие-то. Глухие удары, не очень громкие, но от того не менее жуткие. И, что самое ужасное, мы неминуемо к ним приближались.

Золотая рыбка тоже услышала стук. На миг умолкнув, она разразилась новой порцией справедливых упреков. Голубки от страха забились в истерике, я чувствовала, как встревожена моя бедная подруга, да и сама здорово перепугалась. Но о том, чтобы остановиться или хотя бы свернуть в сторону, не могло быть и речи.

"Клубочек не поведет опасным путем!"

Я мысленно повторяла заученную фразу, но так и не смогла убедить саму себя в справедливости данной версии.

Тут клубок перепрыгнул через глубокую яму, и мы с Силоной, чудом не переломав ноги, выскочили следом за ним на широкую поляну. Местечко оказалось не совсем мрачным, а даже худо-бедно освещенным — повсюду на кустах висели маленькие ручные фонарики. Смущало лишь одно обстоятельство. Возле свежевырытой ямы стоял некто с лопатой. Человек-не человек, звероподобный тип какой-то. Вроде бы и с руками, и с ногами, и всем прочим, в брюках и в рубашке с засученными рукавами, но… уши длинноваты, на ослиные здорово смахивали. Да и лицо. Такое только в кошмарном сне могло привидеться — косматые брови, горящие глаза, нос крючком, а изо рта, который незнакомец открыл, глядя на нас, торчали два желтых клыка. И уставился же как оглушенный, страшилище несусветное!

"Ну, копай же, копай себе дальше, урод, — чуть не вслух крикнула я, — стучи своей лопаткой, разбивай корни, их тут хватает. Нечего на прохожих таращиться!"

Видимо страх затмил мне разум. Вступать в перепалку со свирепым землекопом было бы, по меньшей мере, опрометчиво. К счастью этот полоумный продолжал сверлить нас своими пылающими глазищами, стоя в той же позе и с тем же тупым выражением на безобразном лице. Из чего я заключила, что он понятия не имел о телепатической связи. Да и смотрел скорее с удивлением, чем с угрозой. Мы, наверное, и впрямь выглядели необычно: две запыхавшиеся девицы, с множеством сумок и корзиной, наполненной зверьем, беспокойно воркующим и яростно вопящим, во весь дух пронеслись мимо незнакомца, держась за ниточку сумасшедшего клубочка.

"Сам хорош! — подумала я уже больше с обидой, чем со страхом. — Взрослый мужчина, хоть и с ослиными ушами, а копается в земле ночью в чаще леса!"

Пробежав чуть ли не перед самым носом диковинного землекопа, мы скрылись в спасительной тени деревьев настолько быстро, что не успели даже как следует испугаться. Человек-зверь так и не сдвинулся с места. Словно оцепенев, он не заметил, как выронил лопату. Она упала в яму и громко звякнула, вероятно, ударившись обо что-то металлическое.