Чтение онлайн

— Не беспокойся, Гаррик, — сказала Птица. — Горе мне так же чуждо, как была бы чужда любовь. Кроме того, скоро все закончится.

Пещера представляла собой гладкий овал, вырубленный в грубых черных стенах пропасти. Гаррик остановился, когда увидел затененный изгиб, держась поближе к упавшему хвощу, чтобы веер корней скрывал его очертания для любого, кто наблюдал бы изнутри.

— В пещере нет Коэрли, — сказала Птица. — Здесь никого нет, Гаррик. За исключением моей памяти.

— Хорошо, — ответил Гаррик, снова испытывая неловкость. Зажав деревянный кинжал под мышкой, он быстрым шагом направился к пещере через заросли грибов высотой по колено.

На мгновение он оказался в темноте. Птица порхнула вперед своим обычным дергающимся движением. Точки света появились на потолке, полу и стенах, затем распространились в сияние, залившее все поверхности. Нога Гаррика задрожала — не совсем остановилась, но почти — затем опустилась. Остаток пути во внутренние покои он прошел без колебаний.

Это была полусфера, полностью покрытая слюдой. Кроме овального входного прохода, в интерьере не было ничего примечательного. Приглушенный свет, казалось, исходил из глубины окружающей скалы.

Гаррик медленно повернулся. Куда бы он ни посмотрел, уголками глаз он ловил свое отражение; это заставляло его нервничать. Король Карус, наблюдавший за происходящим теми же глазами с рефлексами воина, который всю свою взрослую жизнь жил благодаря своей быстроте и владению мечом, стал гораздо более раздражительным.

Птица парила в центре внутреннего помещения; Гаррик предположил, что точно в центре, хотя и не мог быть объективно уверен из-за изгиба стены и зеркальных отражений. Он посмотрел в сторону входного прохода, затем снова на Птицу. Ее крылья были неподвижны, но она все равно висела в воздухе. Внутри ее кристаллического тела последовательно вспыхивали огоньки.

— Птичка, что мне делать? — спросил Гаррик. Он заговорил, чтобы услышать голос в напряженной тишине.

— Подожди, — ответила Птица. — Я буду сопровождать тебя в твой мир. Я должна распределить силы таким образом, чтобы послужить твоей цели, а также моей, вот и все.

Гаррик отвернулся от своего проводника. Игра света в теле Птицы взволновала его так, что он не мог выразить словами. Ритм был подобен низкой вибрации, предвещающей землетрясение. Ему показалось, что он увидел фигуры, движущиеся внутри зеркальных стен, но он не был уверен.

— Ты волшебница? — спросил он. Говорил, чтобы услышать голос, но он должен был услышать настоящий голос в этом нечеловеческом, безжизненном месте! — Да, Птичка?

Птичий кудахтающий смех разрядил напряжение Гаррика. — Я математик, Гаррик, — ответила она. — Я перемещаю точки на шкале и корректирую потенциалы. В том, что я делаю, нет ни тайны, ни искусства.

На стенах были изображены фигуры, но их невозможно было опознать; они даже не обязательно были людьми. Некоторые из них были наложены на другие так, как на раскрашенном холсте видны призраки более ранних картин под нынешней поверхностью.

— Чем то, что делаешь ты, отличается от того, что делает Марзан? — спросил Гаррик. — Или Сиравил?

— Марзан может добиться того, чего не могу я, — сказала Птица. Она снова закудахтала. — Но, зато я знаю, что происходит на самом деле, а он — нет.

На стенах и полу появились черные пятна. Гаррику показалось, что именно там впервые блеснули точки света. Лучи красного и синего волшебного света, тонкие, как паутина, но густонасыщенного цвета, расходились, сплетая пятна воедино.

Линии света пронзили грудь и левое предплечье Гаррика, затем переместились. Он не чувствовал никакого контакта; если бы он закрыл глаза, то и не узнал бы, что они там были.

Он на мгновение переложил кинжал в левую руку и вытер правую ладонь о тунику. Грубая ткань промокла, но прикосновение немного помогло. Он несколько раз согнул правую руку, затем снова взял в нее кинжал.

—Приготовься, Гаррик, — сказала Птица. — Мы достигнем твоих целей, а затем я достигну своих.

Волосы встали дыбом по всему телу Гаррика; паутина волшебного света вспыхнула еще ярче. Птица закудахтала громче, чем прежде.

Слюдяные стены исчезли, погрузив Гаррика в плоскость переплетающихся фигур.

***

Илна последовала за Чалкусом и Меротой по холодному, отполированному камню моста. Трава между пальцами ног, по контрасту, казалась приятной.

Перед ними был круглый храм, ярко освещенный солнцем в сосновой роще. Крыша была позолочена — или просто золотая? Она не думала, что это имеет значение, и посередине у нее было круглое окно. Снаружи были высокие колонны, а во внутреннем кольце — вдвое меньше более тонких колонн. Их количества были слишком велики, чтобы Илна могла определить их без подсчета, но она инстинктивно была уверена в пропорции.

Мерота оглянулась на Илну, но затем ее взгляд скользнул мимо. — О, — воскликнула она. — Он исчез.

Илна оглянулась через плечо. Мост, сплошная масса розового и серого, исчез в клубящейся белой стене. Только кое-где Илна могла разглядеть над туманом верхушку дерева, растущего в лабиринте за мостом.

— В живых изгородях нет ничего из того, что мы хотели, дитя, — сказал Чалкус, придавая их окружению вид, отличный от того, как он оглядывался вокруг до того, как сошел с моста. Вместо того чтобы искать опасности, он теперь рассматривал остров как место, где, возможно, захотели бы оказаться маленькая девочка и ее спутники. — Здесь солнце светит яснее. И если бы мы захотели вернуться назад, наша Илна отправит нас туда одним щелчком пальцев. Не так ли, любовь моя?

— Я не думаю, что в этом будет необходимость, — сурово ответила Илна. Она направилась к храму, позволяя своему разуму впитывать не только форму, но и причины, стоящие за формой здания, во всех деталях. Она разложила мотки пряжи параллельно — на левой ладони и зажала их большим пальцем, но пока не начинала их связывать.

На острове было много растительности — сосны, окружающие храм, и цветы и трава, покрывающие землю. Все это было довольно мило, если кому-либо нравились подобные вещи, и Кэшел, несомненно, сказал бы, что из острова вышло бы прекрасное пастбище.