Чтение онлайн

Копья тоже были бы бесполезны против Крепости из Стекла. И мечи, конечно, тоже.

Гаррик повернулся и сказал: — Шарина? Ты была регентом, пока меня не было? Можешь ли ты придумать что-нибудь, что я должен сделать сейчас? Потому что я только что попал сюда.

Лайана стояла рядом с Гарриком с каменным лицом, но глаза ее снова были сухими. Смогла ли она хоть что-нибудь объяснить ему за те несколько минут, что прошли с тех пор, как он вернулся оттуда, где был?

— Нет, — ответила Шарина. — Это все...

Внезапно разочарование отступило, и она снова стала девочкой, разговаривающей с братом, которому полностью доверяла. — Гаррик, это было похоже на падение со скалы. Лайана и я...

Она посмотрела на Теноктрис, стоявшую неподалеку с веселым, сосредоточенным выражением лица.

— ... и Теноктрис, конечно, и все остальные, мы пытались что-то сделать, но в основном это были Черворан и Зеленая Женщина, а теперь есть только она. Оно.

Краем глаза она заметила Илну, стоящую в одиночестве со слабой улыбкой. Ее пальцы сплетали пряжу в узор, понятный только ей. Гаррик побывал в месте, где были болота, дожди и кровожадные люди-кошки…

Пальцы Шарины крепче сжали руку Кэшела. — «Кэшел здесь. Он всегда будет здесь. Он не умрет и не оставит меня».

— Я так и предполагал, — сказал Гаррик. — Тогда я присоединюсь к Уолдрону. Пусть Пастырь защитит тебя, сестренка. И тебя тоже, Кэшел.

— Но Гаррик... — сказала Шарина. Она не знала, как действовать дальше. На ее брате не было ничего, кроме пояса с мечом и рваной туники, которая, казалось, была сшита из мешковины. Он был в синяках и царапинах, а рана на плече должна была вывести его из строя; возможно, это произойдет, как только он перестанет двигаться и его тело получит шанс напомнить ему о своем присутствии.

Она закашлялась. — Я не думаю, что армия сможет многое сделать, — сказала она. — А ты знаешь?

— Тем больше причин для принца остаться со своими войсками, тебе не кажется? — сказал Гаррик, одарив ее улыбкой. Он повернулся, быстро обнял Лайану левой рукой и направился к королевскому штандарту. На ходу он снова вытащил позаимствованный меч. Лайана последовала за ним, отстав на полшага.

Хрустальная птица повисла в воздухе перед Шариной. Птица была именно там, где она была, когда Гаррик разговаривал с ней. Ее крылья были неподвижны, но игра света над существом и внутри него, казалось, была чем-то большим, чем просто солнечный свет на бесчисленных гранях.

— Думаю, мне нужно размяться, — сказал Кэшел с застенчивой улыбкой. Он отошел на несколько шагов от Шарины и начал вращать своим посохом. Когда он медленно вращался по кругу, волшебный свет обволакивал наконечники голубыми искорками.

Шарина облизнула нижнюю губу; когда она прикусила ее, у нее выступила кровь. — Теноктрис? — спросила она. — Сможет ли он...?

Она кивнула в сторону спины Кэшела. О ком-нибудь другом это было бы шуткой или вопросом сумасшедшего, но способности Кэшела выходили далеко за рамки силы его великолепных мускулов.

— Нет, дорогая, — ответила Теноктрис. — То, что ты видишь...

Она кивнула в сторону приближающейся крепости. Хотя она передвигалась на своих ногах — треножнике, поднимаясь все выше над поверхностью моря, Шарине она не казалось живым существом. Наблюдать за ней было все равно, что стоять на пути огромного оползня, стремительного и ужасного, но неживого.

— ... это только поверхность. Настоящая Стеклянная Крепость существует во множестве времен. Ничто из того, что происходит с ней только в этом мире, не может повлиять на какую-либо значительную часть целого.

Старая волшебница посмотрела на парящую хрустальную птицу и сказал: — Не так ли, милорд?

— Я Птица, а не лорд, — сказало сверкающее существо. — Я была одним из многих равных, и теперь я одна из них. Но ты права насчет крепости, Теноктрис.

Она издала своим телом кудахчущий, щелкающий звук, затем продолжила своим мысленным голосом: — Ничто из того, что я видела за те века, что прожила с Травяным Народом, не предполагало, что я встречу людей, которые поймут уравнения, из которых состоит моя жизнь.

Теноктрис вздернула подбородок в направлении Крепости из Стекла. Теперь при каждом шаге море с рычанием накатывалось на берег.

— Это кости твоей расы, Госпожа Птица, — сказала она. — Неужели ты оставишь их в руках их убийцы, чтобы убить еще больше существ, таких же невинных, какими были твои люди?

— Я сказала Гаррику, что верну его в его мир для него и для себя, — произнес тихий голос Птицы. — Я завершу свои цели здесь. Но Теноктрис — знаешь ли ты, что это будет означать для твоего мира и твоего народа?

— Я знаю, — ответила Теноктрис, кивая. — Силы должны быть сбалансированы. Но это должно быть сделано.

— Стороны уравнения должны быть равны, — продолжила Птица. — Но я сожалею о том, чего это стоит вам и вашим близким, потому что некоторые люди относились ко мне как к одному из своих.

— Иди, — сказала Теноктрис, указывая своей бамбуковой палочкой на крепость, возвышающуюся на фоне ясного неба. — У нас очень мало времени.

— У нас достаточно времени, — ответила Птица. Она поднялась в воздух и направилась в сторону моря, делая резкие, трепещущие движения крыльями. Слабо, словно с невообразимого расстояния, мысленный голос добавил: — Существует целая вечность.

***

Кэшел описал своим посохом простой круг перед собой, время от времени меняя движение на цифру 8, чтобы убедиться, что он задействовал все свои мышцы. Ритм был простым и успокаивающим; его тело могло поддерживать его весь день, оставляя разум свободным, чтобы наблюдать за танцем вселенных на поверхности Стеклянной Крепости.

На самом деле он не мог проследить за рисунком, но было приятно наблюдать за чем-то более удивительным, чем что-либо в этом, или в любом другом отдельно взятом мире. Глаза Кэшела видели мерцающий свет, но разум показывал ему связи, простирающиеся во времени во всех направлениях. Века поднимались, катились и снова падали в глубины, но не этой вселенной, а космоса, который был всеми вселенными. Стеклянная Крепость была идеальной, и поскольку она была идеальной, не могло быть ничего прекраснее.

Она собиралась сокрушить Кэшела и всех, кого он любил. Его долгом было остановить ее. Это было невозможно, но, конечно, он попытается. Конечно, он попытается.

— Кэшел, — сказала Шарина у него за спиной. — Перестань вращать своим посохом и обними меня. Все в порядке. Обними меня!

Что-то мелькнуло в поле зрения Кэшела. Поскольку он был сосредоточен — и глазами, и разумом — на крепости, на мгновение это было просто мерцанием. Затем Кэшел увидел птицу, которая ранее сидела на плече Гаррика. Она летела к Стеклянной Крепости, и, подобно крепости, мерцание птицы вмещало в себя все миры и все времена.