Чтение онлайн

Дождь прекратился, и солнце представляло собой широкий яркий круг на голубовато-сером небе. Птица порхала над ручьем, слишком широким, чтобы перепрыгнуть его. Вода была черной и непрозрачной. Гаррик попробовал ее своей ногой; Донрия просто пошла через него.

Гаррик последовал за ней, чувствуя себя немного смущенным. Вода была слегка прохладной и глубиной всего по щиколотку. Он не знал, что может обитать в таком ручье.

— Я ушла в глубину пещеры, — продолжала Птица. — Эта форма, которую я сейчас имею...

Оно затрепетала своими прозрачными крыльями.

— ... но, я могу принять любую форму, какую захочу. Я следовала по трещине в скале, пока не превратилась в лист хрусталя, к которому с обеих сторон прижимался гранит. Видите ли, я хотела испытать разлуку. Я была безумной.

Губы Гаррика не должны были пересохнуть в этом промозглом воздухе. Ему все равно пришлось их облизать.

— Я едва могла чувствовать своих людей, — продолжила Птица. — Они скучали по мне, но не возражали против моего выбора. Мой народ не принуждал: они были частью космоса и жили на своем месте и по-своему. У них не было власти, потому что использовать ее было бы неуместно и, следовательно, безумно. Как безумна я.

— Была, — сказал Гаррик. Он не усилил значение этого слова и не сделал особого акцента на том, как Птица использовала прошедшее время, обращаясь к своему народу.

— Прежде чем я решила вернуться в пузырь к своим собратьям, моим родственникам по рождению, моим другим «я», — продолжила Птица, — прибыли два волшебника. Мой народ проигнорировал их, продолжая созерцать космос и свое место в нем. Волшебники убили их и забрали их тела, чтобы использовать в своем искусстве.

Гаррик снова облизнул губы. — Мне очень жаль, — сказал он. Когда вам рассказывают об ужасе, слова могут и не оказать реальной помощи жертве; но слова и голая правда — это все, что было. — Кто были эти волшебники?

— Они были не от мира сего, — ответила Птица. — Они не были людьми; они даже не были живыми в том смысле, в каком люди оценивают жизнь. Они пришли и убили моих людей, а потом ушли с нашими хрустальными телами. Я хотела ощутить разлуку. Вот уже пять тысяч лет я знаю только разлуку.

Она снова издала свой ужасный дребезжащий смешок. — Стоит ли удивляться, что я сумасшедшая? — спросила она.

Легкий ветерок, приносящий легкий привкус корицы, колыхнул стоячую воду по обе стороны, ненадолго очистив воздух. Впереди виднелась сплошная полоса тростника, вздымавшаяся на десять-двенадцать футов в воздух. Стебли были толщиной с палец крупного мужчины, а кора покрыта чешуйками. — «Нам придется обойти», — подумал Гаррик; но Птица вспорхнула в тростник, лавируя между близко расположенными стеблями.

Донрия без колебаний продолжала идти вперед, врезаясь в стену растительности, ломая тростники, как множество грибов. Либо в этом месте не было штормов — а Гаррик, теперь, когда он подумал об этом, не испытал ни одного, — либо эти растения выросли в полный рост за день или два. Возможно, и то, и другое было правдой.

— Птица, — сказал он вслух. — Ты помогла мне сбежать от Торага. Если я смогу тебе помочь, я сделаю все, что в моих силах.

— У меня есть цели, Гаррик, — ответила Птица. — Твое выживание соответствует моим целям. Я не человек.

В двух шагах от тропинки росло растение, ствол которого был похож на ананас с четырьмя листьями, спускающимися с верхушки и стелющимися по земле. Птица села на него и повернула свою хрустальную головку, чтобы снова посмотреть на Гаррика.

— Однако спасибо тебе за то, что относишься ко мне так, как, если бы я была человеком, — сказала Птица. — Это не имеет значения для моего народа, но это хорошо говорит о тебе и твоей расе; и, возможно, это все-таки важно для меня. После стольких лет одиночества я больше не принадлежу полностью к своему народу.

— Я чувствую запах дыма, — внезапно сказала Донрия.

— Да, — подтвердила Птица, снова взмывая в воздух. — До захода солнца мы доберемся до деревни Вандало.

Мысленным голосом, который не был заглушен расстоянием, Птица добавила: — Пещера, в которой был создан и умер мой народ, все еще фокусирует энергию. Волшебники Коэрли используют эту пещеру, чтобы попасть в это место из далекого прошлого, где они охотятся. Когда-нибудь я сама вернусь туда.

Птица щелкнула своим смехом. — У меня есть цели, Гаррик, — добавила она.

***

Кэшел отступил на шаг и поднял свой посох, когда демон подпрыгнул в воздух, сильно взмахнув крыльями. Нечто настолько большое — и хорошо, что демон был тонким, как змея, но все равно был размером с человека — не должен был летать на крыльях длиннее, чем Кэшел мог бы размахнуть руками, но он летел.

Повиснув, как колибри, над Кэшелом и мальчиком, он сердито крикнул: — Теперь летите! Вы ведь умеете летать, не так ли?

— Кэшел, что нам делать? — в отчаянии воскликнул Протас.

— «Он боится потерпеть неудачу», — подумал Кэшел. — «Он не может сделать то, что только что сказал ему демон».

Зная это и зная, что демон на самом деле не верил, что они могут летать — он просто издевался над ними, заставляя их чувствовать себя виноватыми, — Кэшел резко сказал: — Спускайся, ты! Ты сказал, что будешь вести нас. Перестань валять дурака и иди делать свою работу.

— Ты не можешь приказывать мне, человек! — ответил демон, все еще паря.

— Может, и нет, — согласился Кэшел. — Это касается только тебя и того, кто назначил тебя вести нас. Но, поскольку Дузи мой свидетель, ты не можешь отдавать нам приказы. Если ты не спустишься и не сделаешь то, что тебе сказано, мы пойдем своим путем.

— Глупцы! — сказал демон, но сложил крылья и приземлился рядом с ними. — Тогда мы пойдем пешком. Но лететь было бы легче.

Дело вернуло Кэшела к жизни быстрее, чем следовало бы, возможно, из-за шума, который производили музыканты. Он бы ни в коем случае не назвал это музыкой.