Чтение онлайн

Когда она открыла дверь отделения 3144, к ней вышла медсестра. Она с извиняющимся видом кивнула Эстер.

– Хорошо, что вы смогли так быстро приехать. Я и не знала, что с вами связались.

Эстер замерла.

– Я ни с кем не разговаривала. – Она отругала себя за то, что забыла телефон. – Что случилось?

За секунду глаза медсестры отразили целую гамму эмоций – от сочувствия до досады, что этот жребий выпал именно ей.

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

Эстер выронила пакет с булочками – они покатились по полу, оставляя на нем следы глазури и крошки.

– О, мне очень жаль… Медсестра взяла Эстер под руку и подвела к ближайшему стулу. – Сегодня утром случилась остановка сердца. Спасти его не удалось.

Эстер посмотрела медсестре в глаза. Это не могло быть правдой! Грегерс не мог умереть. У него ведь все было хорошо.

– Но когда я навещала его вчера. Он бы абсолютно здоров. Как он мог вдруг умереть?

В груди у Эстер образовалась черная дыра, она закрыла лицо руками. Спорить бесполезно – невозможно одержать победу над смертью. Она снова внезапно потеряла близкого друга – такое ничто не предвещало. Ей было все равно – пусть хоть в полу разверзнется яма и поглотит ее.

Она чувствовала на плече и ноге ладони медсестры – та пыталась поддержать ее и хоть как-то успокоить.

– К сожалению, вынуждена сообщить вам, что мы вызвали полицию. У нас есть все основания подозревать, что было совершено преступление.

Эстер слушала, но ничего не понимала.

– Полиция? О чем вы?

Медсестра сжала ладони Эстер, готовя ее к худшему.

– Мы подозреваем, что Джона убили.

Эстер нахмурилась.

– Джона?

Медсестра не ответила.

– Да кто вообще такой Джон?!

Последовала неловкая пауза: медсестра растерянно смотрела на Эстер, открывая и закрывая рот, словно золотая рыбка.

Эстер вскочила.

– Объясните мне, что тут происходит! Грегерс жив?

– Вы подруга Грегерса Германсена?

– Да! Я со вторника сюда каждый день прихожу. С ним все нормально?

Медсестра схватилась за голову.

– Простите! Я думала… оба лежат в восьмой палате, и я… Господи, я очень виновата!

Она взяла себя в руки и заговорила быстро и ровно:

– Грегерс жив, и с ним, если учитывать обстоятельства, все хорошо. Конечно, он, как и все мы, потрясен смертью Джона – они ведь соседи по палате, его перевели в четвертую, он там отдыхает. Я прошу прощения!

– Можно его увидеть? – Эстер не хотела тратить больше ни секунды. – Я пойду туда. Спасибо.

Эстер ушла от медсестры и валявшихся на полу булочек и, насколько это позволяли трясущиеся колени, быстро зашагала к четвертой палате.

Грегерс не умер.

Разумеется, ужасно, что Джона, его дружелюбного коллеги по издательскому делу и соседа по палате, больше нет, но в этот момент Эстер позволила себе испытать облегчение.

Она подошла к кровати у окна. На ней мирно и громко храпел Грегерс. Эстер наклонилась к нему, чувствуя кожей его мягкие щеки, дыхание – он жив.

– Господи, Грегерс, нельзя же меня так пугать.

Она просидела десять минут, глядя на спящего друга. Затем встала и тихонько вышла в коридор. Перед восьмой палатой стояли двое полицейских, беседовавших с медсестрой – волосы у нее красные, коротко стриженные. Эстер подошла к ним.

– Извините. Я подруга Грегерса Германсена, он лежал в восьмой палате вместе с Джоном. Насколько я понимаю, произошло преступление?..

Полицейские переглянулись.

– Да, естественно, вы не можете ничего мне рассказывать, я понимаю. Я только хотела узнать, в безопасности ли Грегерс – или его нужно забрать домой?

Прежде чем ответить, медсестра дождалась подтверждения полицейских.

– Могу вам гарантировать, что ваш друг здесь в полной безопасности. Того человека, который представлял опасность… здесь больше нет.

– Спасибо.

Эстер прошла к лифту и поехала вниз, к выходу. За тридцать минут она успела побывать в аду и вернуться обратно – обычный осенний субботний день.

Грегрес жив. Она не одна. Все образуется.

Она на ватных ногах пошла к озерам, в сторону дома. Двигаться было приятно, она медленно возвращалась к реальности. Домой – послушать музыку, приготовить поесть, посмотреть кино, может, открыть бутылку вина – она ее заслужила. В любом случае ей нужно себя побаловать. Чтобы почувствовать, что она жива. Вокруг все умирало: на ветках каштанов висели сухие листья, природа затихала, готовясь впасть в спячку. Эстер задумалась, почему она так любит время года, предвещавшее приход тьмы и грустное по своей сути. Говорят, на небесах всегда осень. В сердце красота и увядание живут рядом.

Выйдя из тоннеля под мостом Фреденс-бро, она его увидела. Он медленно плелся вдоль воды напротив крошечного островка – его называют Рыбий, – шел в одну сторону с ней, имея в своем распоряжении сколько угодно времени. Она сразу же его узнала. Длинное тело и широкие плечи, коротко стриженный затылок, который она целовала всего каких-то три дня назад.

Эстер растерялась. И у него хватает наглости гулять у озер, как будто все в полном порядке, – да он почти весь район Нёрребро обманул!

Она пошла быстрее и стала его догонять, толком и не зная, что сделает, когда поравняется с ним. Наорет? Потребует вернуть деньги? Поздоровается ледяным тоном?

Она не знала, что произведет более сильное впечатление, – знала только, что испортит ему настроение.

Неподалеку от супермаркета «Ирма», когда между ними было всего пять метров, он вдруг пошел к пустой скамейке на берегу озера.

Эстер на секунду помедлила. Он посидеть собрался? Но Ален не сел. Он быстро и ловко убрал мусор с урны и заглянул внутрь.

Такое Эстер наблюдала много раз – бездомные собирают бутылки, сдают их и живут на эти деньги.

Он собирал бутылки.

Теперь Эстер заметила у него на плече потрепанную сетку, вдруг увидела поношенные ботинки и замызганную куртку. Ален не повар, и не грузчик, и уж точно не концертирующий пианист. Он нищий.

За последние три дня она представляла его в самой разной обстановке: как правило, рядом с ним была красивая женщина – и они тратили ее деньги. Сидели в казино или неслись на спорткаре. Ей ни разу не приходило в голову, что он, возможно, воровал от нужды.