Чтение онлайн

Лаура. Двадцать четыре будет в июне.

Джим. Совсем немного!

Лаура. Я знаю, и все-таки.

Джим. Вы закончили школу?

Лаура(нехотя). Нет.

Джим. Перестали посещать занятия?

Лаура. Я провалилась на выпускных экзаменах. (Поднимается, кладет на место книгу и программу. С усилием.) Как поживает… Эмили Мейзенбах?

Джим. А, эта немка…

Лаура. Зачем вы так ее называете?

Джим. Она и в самом деле немка.

Лаура. Вы не встречаетесь с ней?

Джим. Ни разу не видел.

Лаура. В хронике сообщали, что вы помолвлены!

Джим. Знаю, но меня этим не возьмешь!

Лаура. Так это неправда?

Джим. Было правдой только в ее восторженном воображении.

Лаура. А-а…

Надпись на экране. «А что вы делали после школы?» Джим, закурив сигарету, непринужденно откинулся на локти и улыбается Лауре, и от его широкой обаятельной улыбки она словно вся засветилась. Лаура задерживается у стола и, чтобы скрыть смятение, вертит в руках стеклянную фигурку.

Джим(после нескольких задумчивых затяжек). А что вы делали после школы?

Лаура будто не слышит вопроса.

А?

Лаура поднимает глаза.

Джим. Я говорю, что вы делали после школы?

Лаура. Ничего особенного.

Джим. Целых шесть лет прошло — ведь чем-нибудь вы занимались?

Лаура. Занималась.

Джим. Чем же?

Лаура. Училась делопроизводству в Торговом колледже.

Джим. И как, удачно?

Лаура. Нет, не очень… пришлось уйти… Меня… тошнило…

Джим добродушно смеется.

Джим. А теперь что делаете?

Лаура. Ничего… Только не подумайте, что я бездельничаю! У меня массу времени отнимает коллекция. Стекло ведь требует ухода.

Джим. Простите, какое стекло?

Лаура. Моя коллекция… стеклянных фигурок. (Откашливается и снова отворачивается в смущении.)

Джим(неожиданно). Знаете, в чем ваша беда? У вас комплекс, комплекс неполноценности! Слышали о таком? Это когда человек недооценивает себя. Я-то это хорошо вижу, я сам им страдал. Конечно, не в такой острой форме. Я начал заниматься ораторским искусством, натренировал голос, а потом обнаружил склонность к техническим наукам. Я и не представлял, что во мне есть что-то особенное. Вот я не специалист, но у меня есть приятель, и он говорит, что я провожу сеансы психоанализа не хуже, чем врачи-профессионалы. Он, конечно, преувеличивает, но, ей-ей, я умею разбираться в психологии. Послушайте, Лаура… (Вытаскивает изо рта жевательную резинку.) Прошу прощения, я всегда вынимаю, когда изжую. Я заверну ее в эту бумажку, а то пристанет к ботинку! Так вот, главное несчастье в том, что вам не хватает веры в себя. Нет уверенности, чувствуете? Я сделал этот вывод на основании ваших слов и кое-каких собственных наблюдений. Возьмите к примеру этот стук башмака, который мучил вас в школе. Вы говорите, что боялись войти в класс. И что же получилось? Вы ушли из школы, бросили занятия — и все практически из-за пустяка! Лично я почти ничего не замечал. У вас просто небольшой физический недостаток, сущий пустяк. А в вашем воображении он вырос до гигантских размеров! Знаете, что бы я вам посоветовал? Считайте, что в каком-то отношении вы лучше или выше других!

Лаура. А в каком отношении?

Джим. Да вы как ребенок, Лаура. Посмотрите же вокруг и увидите, что в мире живут обыкновенные люди! Все одинаково рождаются и все умирают! А у кого из них есть хоть малая толика ваших достоинств? Или моих? Или чьих-то еще? Чепуха! У одних их больше, у других меньше. Но каждый человек хоть чем-то, да лучше других. (Бессознательно глядя на себя в зеркало.) Надо только найти себя! Узнать, чем же ты лучше остальных! Ну вот я, например. (Поправляет перед зеркалом галстук.) Я увлекаюсь электродинамикой. Хожу в вечернюю школу и изучаю радиодело. И это, заметьте, после довольно ответственной работы в магазине. Кроме того, я занимаюсь ораторским искусством.

Лаура. Ого!

Джим. Я считаю, что будущее принадлежит телевидению. (Поворачивается к ней.) Я пробьюсь, как только распространится телевидение, и потому хочу заранее иметь твердую почву под ногами! У меня уже есть кое-какие связи. Остается только, чтобы было налажено производство. И тогда — полный порядок! (В глазах появляется звездный блеск.) Знания! Деньги! Власть! Вот на чем держится демократия. (Произносит это энергично и убежденно. Лаура, позабыв о робости, уставилась на него восхищенным взглядом.) Вы думаете, я задаюсь?

Лаура. Не-ет, я…

Джим. Ну, а вы? Чем больше всего интересуетесь?

Лаура. Больше всего?.. Я уже сказала… у меня коллекция стекла.

Из кухни доносится взрыв девичьего смеха.

Джим. Я что-то не улавливаю… Что у вас за стекло?

Лаура. Фигурки такие, ну, знаете, для украшения! Фигурки животных главным образом… Самые маленькие звери на свете. Мама называет мою коллекцию стеклянным зверинцем. Вот один… Хотите посмотреть? Это чуть ли не самый старый. Ему почти тринадцать лет.

Мелодия «Стеклянного зверинца». Джим протягивает руку.

Ой, только осторожнее, пожалуйста! Он как перышко!

Джим. Лучше не надо, а то еще сломаю.

Лаура. Возьмите, возьмите, я вам верю! (Кладет ему фигурку в ладонь.) Будьте с ним ласковы! Посмотрите на свет — он так любит свет! Видите, как он сверкает!

Джим. Правда сверкает.

Лаура. Нехорошо кому-нибудь отдавать предпочтение, и все-таки это любимчик.

Джим. А кого он изображает?

Лаура. Разве вы не заметили, что у него один-единственный рог?

Джим. Единорог, да?

Лаура. Угу.

Джим. Единороги как будто все вымерли?

Лаура. Я знаю.

Джим. Бедняга, ему, наверно, скучно одному.

Лаура(улыбнувшись). Если и скучно, он все равно не жалуется. Он стоит на полке с лошадками — у них нет рогов — и кажется неплохо ладит с ними.