Чтение онлайн

У Прентиса не было ответа.

Он просто поднял тайник и изучил отблески цвета.

На тот момент было всего шесть секретов. Синий кристалл отсутствовал… что имело смысл, поскольку это было воспоминание, которое они сейчас просматривали.

Но это означало, что Кенрик перестал записывать вещи в свой тайник вскоре после этого разговора… либо потому, что у него не было никаких секретов, которые нужно было сохранить, либо потому, что он сохранил их где-то в другом месте.

Прентис вернул тайник Кенрику.

— Когда ты говоришь «неофициально» — включает ли это твои обновления для остальных Членов Совета?

— Так и есть, — согласился Кенрик, засовывая тайник обратно в карман. — Я бы предпочел, чтобы никто не знал, над чем я работаю, пока я не докажу, что это успешно. Мои коллеги — Члены Совета могут быть… устойчивы к переменам.

Прентис фыркнул.

— Это еще мягко сказано.

— Это так… и я в какой-то степени понимаю их причины. Управлять этой планетой оказалось гораздо сложнее, чем я когда-либо себе представлял. Со стороны все, что мы построили — наши договоры, законы и системы — кажется таким же прочным, как замок в Люменарии. Но реальность гораздо больше похожа на эту библиотеку: десятки противоборствующих сил уговорили всех к осторожному миру. — Он протянул руку и вернул поникшую лозу на место, прежде чем она смогла зацепиться за какую-либо из его книг. — Малейший сдвиг может привести к тому, что все это рухнет, поэтому осторожность должна быть ключевой. Но… мы также не можем использовать наш страх перемен в качестве предлога, чтобы игнорировать наши проблемы.

— И тайники — это проблема, на которой ты хочешь сосредоточиться? — спросил Прентис, вставая к нему лицом. — Прости мою прямоту, но… есть гораздо более серьезные проблемы.

— А они есть? — возразил Кенрик. — Я не вижу какие. Нет, если учесть, что у каждого Члена Совета — как бывшего, так и нынешнего — есть тайник, полный секретов, и никто из нас не знает, что в них на самом деле записано. Там могут быть преступления. Войны. Бедствия. Всевозможные разрушения. И когда я предложил выяснить это, я был… в меньшинстве. Все были слишком напуганы тем, как это может отразиться на их рассудке, и предпочитали оставаться в неведении.

— Я помню это, — пробормотала Оралье. — Кенрик созвал специальное собрание… вероятно, незадолго до того, как привез Прентиса в Молчаливый Лес.

— Предполагаю, что было много споров? — сказал Декс.

— На самом деле, это был один из тех редких случаев, когда наше голосование было быстрым и единодушным. Ну… единогласным, за исключением Кенрика.

— Так это значит, что ты голосовала против него, — не удержалась Софи.

Оралье отвела взгляд.

— Да. В то время я не видела причин для того, чтобы мы слишком глубоко копались в нашем прошлом. Это казалось пустой тратой нашего времени и энергии. Очевидно, я была неправа… хотя я все еще верю, что тайники служат какой-то цели.

Кенрик явно был не согласен.

— Мы называем их забытыми секретами, — сказал он Прентису, — и мы говорим себе, что стирать их необходимо, чтобы сохранить наше здравомыслие и наш мир. Но есть истины, которые мы не можем позволить себе забыть. В конце концов, разве смысл сохранения прошлого не в том, чтобы извлекать из него уроки? В противном случае мы могли бы повторять одни и те же ошибки снова и снова.

— И как Хранитель может быть лучшим решением? — спросил Прентис.

— Ну, во-первых, это означает полагаться на кого-то с мозгами — и сердцем — вместо крошечного устройства, на которое никто из нас даже не смотрит, потому что мы слишком напуганы.

— Да, но эти мозг и сердце также делают Хранителя уязвимым, — напомнил ему Прентис. — Правило номер один нашего обучения — никогда не позволять обременять себя информацией, которая может разрушить наше здравомыслие…

— У меня есть план на этот счет, — прервал Кенрик. — Моя подготовка в качестве Чистильщика научила, как скрывать воспоминания очень специфическим способом, когда человек, хранящий их, остается в полном неведении… но воспоминания могут быть легко вызваны, если возникнет необходимость. И я, как твой партнер, знал бы триггеры. Это были бы тщательно подобранные слова или фразы, содержащие достаточно информации о секрете, чтобы я мог распознать любую необходимость взывать к нему, но в остальном оставаться в полном неведении. Таким образом, мы оба были бы тщательно защищены, но при этом информация была бы гораздо более доступной… и я понимаю, насколько упрощенно звучит это объяснение. Уверяю, я много думал о том, как заставить это работать. Но было бы гораздо проще показать, что я имею в виду… при условии, конечно, что ты согласишься попробовать.

— Даже если твой план сработает, — сказал Прентис, явно не соглашаясь, — Хранитель станет мишенью для любого, кто ищет конфиденциальную информацию.

— Еще одна причина, по которой я бы не стал раскрывать твою роль для протокола, — сказал ему Кенрик. — Совет в конечном счете будет проинформирован… но только они.

Прентис покачал головой.

— Мы все знаем, как легко может просочиться информация.

— Нет, если мы с тобой единственные, кто знает, что мы работаем вместе. Я скажу Совету, что у меня есть Хранитель, но не твою личность. И я скорее позволю своему рассудку пошатнуться, чем разоблачу тебя.

Софи могла сказать по выражению лица Кенрика — и его тону — что он действительно верил, что сможет защитить Прентиса. Но его уверенность не могла заглушить ужасную мысль, которая начала шептаться в глубине ее сознания в тот момент, когда она увидела, как Кенрик упомянул о своем «предложении».

Что, если Кенрик был причиной ареста Прентиса?

Или, по крайней мере, частью этого?

Если бы Прентис служил Хранителем Кенрика — а другие Члены Совета понятия не имели — они могли бы увидеть или услышать что-то, что заставило бы их заподозрить его.

И даже если Прентис на самом деле никогда не работал с Кенриком, кто-то мог узнать, что Кенрик сделал ему предложение, и начать более внимательно наблюдать за Прентисом.

Конечно, она могла ошибаться.

Но она не могла отрицать такую возможность.

И в любом случае… Кенрик был еще одним человеком, который должен был встать на защиту Прентиса, но не встал. Что заставило Софи захотеть схватить тайник и разбить его на миллион кусочков… и не для того, чтобы защитить Кенрика.

Она не была уверена, что он этого заслуживал.

Но Софи не хотела подвергать Уайли или Прентиса еще более болезненным откровениям… тем более что не было никого, кто мог бы ответить на их вопросы.

Кенрик был мертв.

Воспоминания Прентиса исчезли.

И ничто и никогда этого не изменит.

— Серьезно, ты в порядке? — спросил Декс, указывая на побелевшие кулаки Софи.

Она ослабила хватку.

— Да. Я просто… хотелось бы знать, согласился ли Прентис с планом Кенрика. Но с учетом того, как развиваются эти воспоминания, у меня такое чувство, что они оборвутся прежде, чем мы получим ответ.

Конечно же, Кенрик сказал Прентису — почти по сигналу:

— На случай, если тебе интересно, я вычеркну этот разговор из своей памяти, как только ты уйдешь. Таким образом, все будет так, как будто этого никогда не было… если только ты не решишь принять мое предложение. Если ты это сделаешь, просто упомяни Молчаливый Лес в следующий раз, когда увидишь меня, и это вызовет воспоминание.

— И что потом? — спросил Прентис, поворачиваясь, чтобы провести пальцами по корешкам нескольких самых толстых книг.