Чтение онлайн

На несколько секунд лицо исландца дрогнуло, помягчело, на губах появилась непривычно теплая улыбка.

– Ты скучаешь по Исландии?
– спросила Афина.

Юхан замешкался с ответом:

– Ммм... Как тебе сказать...
– он встряхнулся, раздавил сигарету в пепельнице, и его лицо снова стало привычно жестким и суровым - лицо строгого и скупого на эмоции командира.
– Ладно, Фина, пошли. Надо отдохнуть до Москвы.

– Ты все равно в поезде почти не спишь, - возразила Афина, но субординация пересилила, и девушка последовала за Юханом.

В коридоре у окна стоял Чарли. Он оглянулся, кивнул шефу - "все в порядке" и буркнул Афине:

– Многовато куришь, Аффи.

– Этим многие гречанки грешат, Аддис-Абеба, - слегка толкнула его в плечо Афина.
– А потом просаживают кучу денег на питательные кремы для лица.

– Лучше бы дымили поменьше, - резюмировал африканец, скрываясь в своем купе.

– Какая братская забота, я аж прослезилась, - хихикнула Афина, убирая со стола после ужина и застилая постели в купе.
– И подумать только, что при первой встрече мы готовы были прикончить друг друга.

– Ну, если вспомнить обстоятельства вашей встречи, - рассмеялся Юхан, - это не удивительно, - он повесил куртку на "плечики" и убрал мыльницу и зубную щетку в красный матерчатый футляр с эмблемой поезда, подарок каждому пассажиру.
– Я ведь им тогда задал жару за растяпство. Ты не поверишь: они к тому времени уже на нескольких заданиях побывали, со спецназовцами справлялись, а тут их сажает в лужу девчонка-школьница!

– О-о, бедные ребята, - расхохоталась Афина.
– Твой гнев ведь был страшен?

– Ну что ты, я с них всего по три шкуры спустил, - отшутился Юхан и вышел из купе, чтобы Афина могла переодеться. В коридоре дежурил Луиджи с чашкой кофе в руках. Он тоже кивнул шефу и отодвинул штору, чтобы посмотреть за окно.

– Красиво тут белыми ночами, - заметил Юхан, тоже отодвинув штору.
– Особенно когда проезжаешь лес или озеро. Вы заметили, что здесь все иное, не похоже на остальную Россию?

– Наверное, - пожал плечами итальянец. Вдали от родного Сорренто, среди гранита и облаков Петербурга он чувствовал себя неуютно и не разделял восторг шефа при виде неяркой суровой северной природы. Тут и солнце-то редко выходит, зато все лето без повязки на глазах не заснешь. Что это за ночь, когда можно читать, не зажигая свет? И комары. Как-то они с Чарли караулили бандитов, вымогающих деньги у Афины, в сквере, так эти твари после дождя атаковали их, как воздушные десантники. Чарли хоть бы что, он в своей родной Африке и не таких кровососов навидался, и кожа у него толстая. А Луиджи потом долго чертыхался, пока заживали укусы. И репеллента не боятся, твари крылатые.

– Вольно, - махнул рукой Юхан.
– Свободен, иди в купе. Свяжись с Джоном, уточни время прибытия и номер вагона.

Он вернулся в купе. Афина уже лежала на своей полке под пледом. Девушка была в длинной белой футболке и выглядела как подросток. Почти как тогда.

По укоренившейся дорожной привычке, Юхан раздеваться не стал. Затолкав обувь под полку, он забрался под одеяло в джинсах и футболке. Несколько минут оба молчали.

– А тут полки лучше постелей, - заметила потом Афина, отложив книгу и гася свет со своей стороны.
– Как дома.

– Надо признать, у русских наконец-то появились настоящие вагоны-люкс, - согласился Юхан.
– По крайней мере, в фирменных поездах.

– Совсем не то, что ТОТ вагон, - вздохнула Афина.

Юхан пожелал ей хорошего отдыха и повернулся лицом к стене. Только так он мог заснуть.

Мельбурн. 1984 год.

В бумажнике оказалось около тысячи долларов. Афина даже присвистнула. И документы. Несколько паспортов. Свейн Торвальдссон из Рейкьявика. Питер Брэкстон из Нью-Йорка. Павел Григорьев из Москвы. Мигель Торрес из Монтеррея. Франсуа Ролле из Парижа. И на всех паспортах - одна и та же фотография: тот самый черноволосый смуглый мужчина из джипа. И удостоверение сотрудника Интерпола на имя Торвальдссона. "Угу, коп с полными карманами денег и кредиток, - подумала Афина, любившая детективные романы.
– Похоже, он такой же коп, как я - Бриджит Бардо. Елки-иголки, у кого же я стащила бумажник? И как этого парня зовут по-настоящему?".

Бумажник и паспорта она на всякий случай выбросила под платформу. Карточки спрятала в задний карман джинсов. Первым делом девочка направилась в "Макдональдс" и наелась до отвала. Потом купила в ближайшем универмаге джинсы, топ, кроссовки и набор косметики. Подумав, добавила в корзинку еще мыло, шампунь и дезодорант. Теперь-то ее не будут принимать за грязную оборванку.

Решив, что помоется утром, Афина убрала пакеты под сиденье и легла спать. Ей все еще было не по себе от первой в жизни кражи. Но в конце концов девочка убедила себя, что это не последние деньги у парня из крутого джипа. И сам он, небось, хорош. Так что у такого взять немножко - не грабеж, а дележка.

*

– Выбросила бумажник с паспортами, - комментировал Юхан, когда сигнал на мониторе Джона привел их на задворки городского вокзала, и Аддис-Абеба посветил фонариком туда, откуда доносился писк "маячка".
– Наверное, деньги уже плакали, - он взял бумажник у Бруно, который проворно нырнул под платформу и извлек выброшенное.
– Ого, и кредитки забрала. Интересно, как она собиралась ими воспользоваться?

– Наверное, играть ими в карты, - пробурчал Аддис-Абеба, все еще злясь на девчонку за ее хитрость.
– А может, придумала бы, как их вскрыть. Эти бродяги еще и нас кой-чему научат. А сама-то смылась, дрянь!

– Как тебе не стыдно так честить юную леди, - гнев Чарли позабавил Юхана.
– И потом, я думаю, она обитается именно здесь поблизости, судя по тому, что именно здесь она выбросила бумажник. Надо проверить списанные вагоны. Может, она согласится хоть кредитки вернуть.

В пятом вагоне, который они обходили, Юхан понял, что ему повезло. Его тренированный нос еще в тамбуре уловил легкий запах шпрот и шоколадных батончиков с орехами. Свежая обертка от "сникерса" блеснула в луче фонарика Джона. Под ноги Чарли попался окурок тонкой женской сигареты. Явно недавний.

– Вы с ней осторожно, шеф, - шепнул Юхану Чарли, когда исландец потянул на себя дверь вагона.
– Кошка дикая, так дерется, будто в ней сто чертей сидят.

– А во мне, может, все двести... Забыл, кем я работаю, Аддис-Абеба?

– Извините, шеф.

Девочка спала на полке в середине вагона, свернувшись клубочком и натянув на плечи линялое пыльное одеяло. Она выглядела такой трогательно маленькой и беззащитной, что казалась десятилетним ребенком. И даже у Чарли пропало желание надавать затрещин наглой воровке. И Юхан нахмурился и опустил глаза. Джон, Бруно и Чарли, не привыкшие видеть шефа таким, растерянно переводили глаза со спящей девочки на него.

Луч фонарика Джона упал на лицо девочки. Смуглая, черноволосая, длинные черные ресницы, нос с горбинкой. Наверное, гречанка, из семьи иммигрантов, которых в Австралии сейчас много. Спящая беспокойно заворочалась, пряча лицо в подушку от света. Юхан сердито покосился на Джона; тот отвел фонарик.

Одеяло сползло на пол; девочка вздрогнула от холода: из разбитого окна ощутимо тянуло ночным холодком. Юхан наклонился, чтобы поднять одеяло и снова укрыть гречанку. И тут она открыла глаза - большие, темно-карие, очень яркие. Пару раз моргнула, просыпаясь. В ужасе подскочила, так резко, что Юхан едва успел увернуться от лобового столкновения. "Не бойся, мы тебе ничего не сделаем", - хотел было сказать Юхан, но тут девчонка перемахнула на соседнюю полку, скатилась на пол и вскочила уже с консервным ножом в руке.