Чтение онлайн

– Ванная напротив. Бери что понадобится, - чем больше Юхан жалел эту усталую голодную девочку, тем суше и резче говорил. Нельзя размякать, нельзя приоткрывать броню, или лучше сразу переквалифицироваться в воспитатели детского сада...

– Спасибо, - улыбнулась девочка, достала из своего рюкзачка новые джинсы и футболку и скрылась в ванной, а Юхан, оставшись один, закурил, закрыл глаза и несколько раз ритмично вздохнул. Испытанный метод, дыхательная гимнастика хорошо помогала ему собраться. Когда горло отпустило и он увидел в зеркале, что уже не похож на раскисшего недотепу, исландец загасил сигарету, прихватил с кушетки запасную подушку и вышел.

– Джон, - сказал он в гостиной, бросив подушку на диван, - ты можешь пробить запрос по своим каналам в полиции?

– Запросто, - коротко ответил Джон, привыкший не переспрашивать и не обсуждать приказы.

– Тогда поищи мне информацию о пропавшей в Мельбурне 3 - 5 дней назад девочке из греческого квартала, - Юхан сел на диван.
– 13 - 16 лет; возможно, ее ищет полиция, - он взял с тарелки сэндвич, вспомнив, что так и не поужинал.

– А может, накинем 2 - 3 дня к времени исчезновения?
– спросил немец Генрих.
– Что, если она неделю в вагоне отсиживалась?

– За неделю ее уже кто-то обнаружил бы, - Юхан поморщился от перца, которым Хорхе от души припорошил ветчину в сэндвиче. Неделю она и сама там не выдержала бы. Она же не боец и не стажер, а девочка, домашний ребенок. И наконец, судя по ее виду, в вагоне она провела не одну ночь, но и не семь.

Джон уже сидел за компьютером, вводя параметры и отправляя запрос. Программа сначала выдала длинный список школьников, пропавших в городе за неделю.

– Ишь, бегают из дому, - комментировал Мануэль, заглянув через плечо Джону.
– Заелись: сыты, одеты, комнату отдельную, небось, имеют, и из дому удирают. Пожили бы с мое впроголодь в одной комнате с десятком братишек и сестренок, поняли бы, у кого проблемы.

– Ладно тебе, мученик Острова Свободы, - отмахнулся Аддис-Абеба.
– Кое-кто из наших твою Кубу раем считал бы.

– Ну, мы хоть с деревьев слезли... Эй-эй, я шучу!
– поспешно добавил Мануэль.

– И шутки у тебя дурацкие, - не остался в долгу африканец. В другой обстановке парни непременно обменялись бы тумаками, но в присутствии шефа не рискнули.

– Иногда и в хороших семьях дети несчастны, ребята, - спокойно комментировал Юхан, и спорщики смущенно разошлись.

– Богатые тоже плачут, - вполголоса добавил Хорхе, вспомнив сентиментальный сериал, любимый на его родине.

– Вот именно. И еще, Хорхе, - Юхан отложил недоеденный сэндвич.
– Если добавлять столько жгучего перца, то так и до язвы желудка или изжоги недалеко.

– Извините, босс, - смутился мексиканец.

– Я нашел, - сообщил Джон. Юхан, быстро поднявшись, подошел к столу и увидел на экране файл с фотографией девочки из вагона и кивнул: продолжай.

– Афина Касканис, - прочитал Джон.
– 14 лет. Пропала четыре дня назад. Ушла из дома и не вернулась. Заявление в полицию подала ее мать, Мария Касканис.

Генрих развел руками: "Вы были правы, шеф, угадали время ее побега!".

– Живут по адресу...
– Джон прочитал адрес.
– Владеют маленьким универсамом в греческом квартале.

Юхан взглянул на адрес, запоминая, и кивнул:

– Так. Спасибо, Джон. Я ненадолго отлучусь. По отношению к девочке - никаких глупостей, она - мой гость, - Юхан надел куртку.
– Если будете невежливы с моими гостями, заставлю вас петь фальцетом.

Потом Юхан вернулся в свою комнату. Девочка уже успела вымыться и переодеться в новые джинсы и синюю футболку. Сидя на кровати, Афина сушила портативным феном волосы.

– Все нормально?
– спросил Юхан.
– Отдыхай.

– Спасибо, - девочка выключила фен и стала расчесывать волосы.
– А как вас зовут по-настоящему?

– И паспорта просмотрела, - не сдержал улыбку Юхан.
– Можешь называть меня Юханом.

– Афина, - назвалась в ответ девочка.
– Ты что, швед?
– с сомнением посмотрела она на собеседника.
– Что-то не похож, они все белобрысые или рыжие, и конопатые...

– Верно, не похож, потому, что я исландец. Бывают в Исландии и брюнеты, - Юхан провел рукой по волосам.

– Исландия?
– Афина собрала волосы в пучок и стянула яркой резинкой.
– Круто... Льды, гейзеры... Мы проходили Исландию по географии. Я готовила о ней реферат, получила "А".

– Молодец, - похвалил девочку Юхан.
– В Исландии не только льды и гейзеры, Афина, у нас много и других красот. Вот, например, в Акурейри...
– он спохватился, что сейчас ударится в сентиментальные воспоминания, и прервал сам себя:

– Ладно, это так не расскажешь. Как-нибудь поедешь и сама все увидишь. Спокойной ночи!

На улице у машины его догнал Джон.

– Чарли мне сказал, в чем дело. Ты ведь хочешь разобраться с ее отцом?
– на правах товарища по военному колледжу новозеландец обращался к Юхану на "ты" и имел право на свое мнение.
– Ты уверен, что это стоит делать? Сам же учишь нас не ставить эмоции на первое место в ущерб делу...

– Я не нанесу ущерба делу, - принужденно улыбнулся Юхан.
– Я держу себя в руках и лишнего себе не позволю. А ты пока оставайся здесь, присмотри лучше за ребятами, чтобы не вздумали досаждать девочке... Приказ ясен, майор?

– Так точно, полковник, - Джон отошел от машины.
– Смотри, не теряй рассудок там... Я понимаю, ситуация чудовищная. Но у нас тут еще дела!

– Я помню, - коротко кивнул Юхан, выезжая на улицу.

Мария Касканис уже собиралась закрывать магазин, в котором теперь проводила почти 20 часов в сутки. После исчезновения Афины находиться там стало невозможно. Джордж все время был очень зол, постоянно кричал на нее и обвинял: "Это ты распустила девчонку, все ей спускала с рук, и вот до чего дошло! Дерзит, болтается неизвестно где, в школе учится кое-как, а теперь еще и из дома сбежала!". Один раз он ее даже ударил. И теперь Мария простаивала за прилавком, дожидаясь, пока муж не ляжет спать.

Сегодня она задержалась почти до полуночи. Джордж смотрел футбол и очень долго не ложился.

Раскладывая товары в витрине, Мария глотала слезы. Афина, единственная дочь, красавица, которая через 3 - 4 года стала бы лучшей невестой греческого квартала... Где она сейчас? Почему молчат в полиции? Неужели они не могут найти девочку? Господи, только не допусти дурного...

Звякнул дверной колокольчик, и Мария поспешила вытереть слезы и обернулась. В магазин к ней ходили чаще всего местные, а этого рослого широкоплечего мужчину с четко очерченными чертами лица и суровым взглядом из-под густых бровей она видела впервые. Мужчине было 30 - 40 лет. Крупный, быстрый в движениях, в черной кожаной куртке и джинсах. Марию встревожили его тяжелый взгляд и жесткая линия рта.