Чтение онлайн

Наиль со слезами на глазах просил отца взять его из интерната – ему больше хотелось жить с ним. Но тот молчал. Тогда сын стал умолять мать. Увидев холод и в ее глазах, закричал в пустоту:

– Ну, возьмите меня хоть кто-нибудь!

Приближались выходные дни, и, судя по всему, мальчику предстояло провести их в интернате. Я встретилась с ним в пятницу. Мы разговаривали в присутствии директора. Тяжелый это был разговор.

Я спросила Наиля, нравится ли ему здесь.

– Нравится, – ответил он.

– Но если у человека есть отец и мать, он должен жить дома.

В его глазах заблестели слезы.

– Неужели я никому не нужен? – голос его внезапно сорвался на крик. Он уже не мог сдержать рыданий. Перехватило горло и у меня.

– Я знаю, они не возьмут меня, – продолжал он. – Но если завтра за мной никто не придет, я убегу из интерната. И никто меня не найдет!..

– И он убежит, – со вздохом сказал директор, когда мальчик вышел из кабинета. – Что мы только ни делали, чтобы он успокоился и отказался от мысли о доме! У него один ответ: «Мне обещали…». Учителя про своих детей забыли. Следим за каждым его шагом. А разве уследишь? Забрали одежду – он убежал без пальто. Заперли на замок – он выпрыгнул со второго этажа…

Надо было что-то срочно предпринимать. Но что могли мы сделать? Позвонили отцу, попросили, чтобы он обязательно забрал сына – хотя бы на выходные дни. Отец приехал в субботу, к концу занятий. Наиля в интернате уже не было. Он убежал еще утром…

Все эти дни меня мучил один вопрос: откуда такая немыслимая жестокость к собственному ребенку? Ведь не пьяницы – нормальные, здоровые люди и по характеру не злые. На работе пользуются уважением.

Как это ни странно, они объяснили свой отказ от сына… заботой о его благе. Мать заявила, что не может дать сыну надлежащего воспитания одна и потому возьмет его только тогда, когда домой вернется отец. Отец не решался поселить его в комнате без удобств, где жил с новой женой, полагая, что у матери мальчику будет лучше…

Если разобраться, отец с матерью никогда особо не заботились о сыне. В интернате мне сообщили поразительный факт: за содержание ребенка родители платили лишь в первом классе. Не дождавшись денег впоследствии, районный отдел народного образования был вынужден погасить их долг в сумме 546 рублей за счет государственного бюджета. Впрочем, отца в этом вряд ли обвинишь – он платил алименты. Правда, это была не слишком большая сумма. Много ли может дать сыну рабочий охраны, если сам получает немногим больше ста рублей в месяц? Но как оказался на этой должности человек с высшим образованием? Кстати, маленькая зарплата не помешала ему купить собственный автомобиль…

Во веки веков детям отдавали последний кусок хлеба. И в этом – важнейший нравственный закон: старшие заботятся о младших, сильные – о слабых. Ведь дети не могут жить без нас. Их надо кормить, одевать. Но еще больше, чем в хлебе насущном, они нуждаются в материнской ласке, отцовском участии.

И разве в наш век благоустроенных квартир и собственных автомобилей жизнь стала строиться по другим законам? Или меньше люди стали любить своих детей?..

…Наиль вернулся в интернат сам. Видимо, понял, что именно в интернате он нашел людей, которым нужен.

А вскоре за ним приехала мать и забрала домой. Что заставило ее сделать это? Скорее всего, сила общественного мнения – ведь о трагедии сына узнали на работе, в жилищном кооперативе.

Выходит, зря сомневался Наиль в том, что ему помогут. Чужие люди разделили с ним горе, доказали, что не может быть такого, чтобы человек был никому не нужен, вернули ему веру в добро. Без этой веры жить нельзя.

Только вряд ли пройдет для него бесследно эта беда, вряд ли уйдет из памяти холод в глазах матери. Слишком недетские невзгоды выпали на его долю в одиннадцать лет…

Я рассказала эту горькую историю на одном из родительских собраний. Надо было видеть, как были возмущены мои собеседники бездушием родителей Наиля. Они требовали сурово наказать их. Ведь это они украли у сына светлый безмятежный мир детства.

Но, к сожалению, за эту кражу к суду не привлекают. Даже подлинных имен я назвать не могу – во имя мальчика.

Трагедия сына останется на их совести. И наверняка настанет в их жизни день, когда они горько пожалеют о случившемся. И это будет для них самый страшный суд.

Любовь Агеева

Вечерняя Казань, 3 марта 1980 года

Родительский всеобуч

В восьмой школе был выпускной вечер. Девочки в белоснежных платьях и необыкновенно галантные мальчики кружились в вальсе.

Илья Г., бывший ученик этой школы, на вечер опоздал, пришел к самому концу. С ним был его товарищ Павел П. В общее веселье они не включились, а уединились с Ильдаром Г. и втроем вели о чем-то тихий разговор.

Илья и Павел подкатили к школьному зданию на такси, и только Ильдар знал, какой ценой был оплачен проезд от улицы Коломенской до поселка Новое Аракчино…

Это случилось 27 июня. Илья и Павел решили выпить. К десяти часам бутылка опустела. Денег на новую у них не было, и они решили кого-нибудь ограбить. Прихватив топор, вышли на ночную улицу. Здесь к ним подошел старичок с клюкой и попросил проводить его домой. Павел бережно взял прохожего под локоть и вскоре свободной рукой дал приятелю знак… Илья вложил ему в руку топор.

В карманах прохожего они нашли семь рублей. Этого хватило на спиртное и на такси.

Преступников нашли довольно быстро. Судил их Верховный суд ТАССР. Илье как организатору преступления дали 8 лет, Павлу – 10.

Во время следствия и судебного заседания много внимания уделялось выяснению причин, приведших их на скамью подсудимых. Впрочем, не потребовалось особого труда, чтобы понять, истоки бесчеловечности – в неправильном семейном воспитании. Оба были из так называемых неблагополучных семей. Один вовсе не знал отца, у другого он умер от алкоголизма. Да и матерям было не до сыновей: одна любила выпить, другая слишком была занята собой.

Павел уже год как состоял на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Илья, на первый взгляд, был парнем неплохим. Он уже работал на вертолетном объединении. Там им были довольны, приняли в комсомол. И все-таки в роковой момент озлобленность, заложенная полубеспризорным детством, проявилась.

Нельзя без содрогания читать материалы следствия. Было жутко от сознания того, что эти подростки жили с нами в одном городе и что их жертвой мог оказаться каждый из нас. Но когда я потом пыталась осмыслить то, что узнала в кабинете следователя Московского РОВД Е.А. Халиковой, вспомнилась не дикая сцена убийства, а тихий разговор средь шумного школьного бала. И если в действиях преступников все было понятно и объяснимо, то поведение Ильдара Г. вызвало немало вопросов. Ведь он первым узнал об убийстве и, храня эту страшную тайну, стал пособником преступников.