Чтение онлайн

***

Сопротивление принцессы Гармсиль разбудило в царе Шеймусе великую страсть, и вкус еды стал ему противен, и сон покинул его.

Днем и ночью мечтал он о прелестях принцессы, как юноша, впервые изведавший муки страсти.

Истомившись от бессонницы и любви, царь испросил совета у своего хитроумного визиря и тот ответил ему: «Не пристало, великий царь, тебе горевать о неприступности женщины, ибо она уже в полной власти твоей. Когда пойдешь к ней вечером, возьми с собой кусочек сонной смолы и когда придет время прощаться, брось бандж ей в кубок. Поистине, она не успеет дойти до ложа, как ум ее отлетит прочь. И ты войдешь к ней, получишь желаемое и утолишь свою жажду».

Царь пошел в кладовую и взял комочек сонной смолы, достаточный для того, чтобы лошадь от новолуния до новолуния проспала деревянной лошадкой, не чуя, что по ней вырезают узоры.

И лишь склонилось солнце к закату, он пришел к принцессе, а та накрыла скатерть, и поставила вино и принесли сладости и фрукты. Царь рассказывал истории, принцесса смеялась, пила вино наравне с царем и не заметила, как опьянение затуманило ее разум.

Тогда царь на прощание наполнил доверху кубки, поднял тост за красоту принцессы, и бросил туда бандж.

И принцесса выпила его.

Царь распростился с принцессой и сделал вид, что отправился прочь.

***

Но лишь до дверей покоев принцессы дошел царь Шеймус, а через мгновение вернулся обратно. В ночной тишине он услышал, как заскрипело ложе и больше из опочивальни не доносилось ни звука.

Но царь ждал уже так долго, что мог и еще немного подождать. И, выждав некоторое время, он вошел в опочивальню принцессы Гармсиль.

И нашел он там картину, что вознаградила его за терпение.

Вино и бандж победили капризную принцессу.

В стремительном бегстве своем к ложу она теряла одежды от самого дастархана, и этот путь оказался усыпан яркими шелками и муслином. Лишь в тонкой короткой рубашке осталась Гармсиль, но до ложа не дошла всего на единственный шаг, и рухнула лицом в покрывала, широко разбросав руки.

Четыре свечи освещали ее опочивальню, и в свете этих свечей полной луной блистал ничем не прикрытый роскошный зад принцессы Гармсиль, заснувшей на коленях у собственного ложа. Царь восхищенно погладил столь совершенное творение природы, и испытал такой восторг и прилив сил, каких не испытывал уж давно.

Лишь перед самым рассветом довольный повелитель страны Шем покинул опочивальню гордой воительницы, опрокинутой его хитростью.

***

А с первыми лучами солнца невольница Лилит заглянула в спальню своей госпожи и нашла ту опрокинувшейся на спину и глубоко спящей, дивно растрёпанной, широко разметавшей по ложу руки и ноги. Дыхание ее было наполнено кислым запахом вина, а по бедрам текла кровь.

Тогда она прибрала свою госпожу и прикрыла ее невесомым покрывалом и провела подле нее время до полудня. Ибо слишком хорошо знала, как гневлива ее госпожа и в дни женских обновлений и поутру после возлияний.

А когда миновал полдень, взяла кувшин теплой воды, серебряный тазик и птичье перо. Прополоскала повелительнице рот ароматной водой и пощекотала глотку жёстким пером. Принцесса вздрогнула, и извергла остатки трапезы и вина. Среди прочего – и шарик темной смолы, который остался незамеченным. Она вздохнула, открыла глаза и спросила свою приближенную невольницу: «Что со мной было?» И та рассказала ей, что видела.

Поняла принцесса Гармсиль, что царь Шеймус лежал с нею, и похитил сокровище, которое не вернуть, и неумеренность в вине ввергла ее в беду, а его хитрость с ней удалась.

И стало ей горько и стыдно, что он взял ее спящей, пьяной и покорной, не способной даже сказать ему «я сама отдаюсь тебе», чтоб занять хотя бы место младшей жены…

В слезах удалилась она в «домик уединения» и лишь там нашла, что не единственный плод сорвал этой ночью дерзкий похититель.

Приказала она принести воды для омовения, смыла ночной пот с тела и встала промеж зеркал. Вот тут от увиденного земля ушла у нее из под ног, а свет потемнел в глазах.

Воочию увидела она, что царь сполна насладился ее беспамятством, ибо повсюду на своем теле находила следы его рук и жадных губ. Представила она ярко, будто наяву, что словно тряпичную куклу валял он ее со спины на живот, а с живота – на спину, щипал соски и мял ее грудь, целовал шею, сосал губы и тискал ляжки, и шлёпал ягодицы и раздвигал их, любуясь сокровенным, вторгался в теснины и промерял глубины. И лежал на ней, и скакал на ней, и садился верхом на грудь. Отвращение и ужас дорисовали ей и то, чего не было, и даже то, чего быть не могло.

В единый краткий миг рухнула она с неприступной высоты своего величия, почувствовала себя ограбленной и уничтоженной, повергнутой лицом в прах, как страна, по которой прокатился коварный безжалостный враг, и взял приступом все ее крепости, и сломал все запоры, и вломился во все кладовые, и не пропустил ничего потаенного, и повсюду оставил горестные следы своего набега.

Закричала она криком погибающего, и упала без чувств. Гордость ее была похищена, стойкость посрамлена, силы иссякли, и потонула она в пучине слез на много дней.

Безмерно увеличилась ее печаль, и она заперлась ото всех, и велела никого к ней не пускать, говорить, что она больна.

Пришло время, и она поняла, что затяжелела от царя, живот ее увеличился, груди обвисли, а нежные вишни сосков потемнели.

И вот тогда темные воды отчаяния захлестнули с головой некогда заносчивую принцессу Гармсиль.

***

Великий царь Шеймус, утолив свою жажду к принцессе Гармсиль, исцелился от страсти, утратил настойчивость и вспомнил о женах своих и наложницах.

Он щедро вознаградил своего визиря за добрый совет и меж несколькими кубками вина восхищенно рассказал, как и на что вдохновил его бесподобный зад принцессы Гармсиль и ее тонкий стан. Как до утра он вкушал сладость ее, и вдыхал аромат ее, и познавал трепет и узость ее шелковистых глубин и ни гордыня принцессы, ни скромность, ни глубокий сон не мешали откликаться ей должным образом.

Как испробовал за долгую ночь многие способы, и каждый из них нашел превосходным…

А царь Шеймус был рассказчик красноречивый и остроумный, знал толк в женской красоте и забавах на ложе.

***

Во многих восхищенных словах великий царь рассказал про совершенный белоснежный зад, похожий на взошедшую луну. Какие стихи пришли ему в голову, когда возложил он руки на трепещущие полушария и нашел нежную кожу похожей на теплый атлас и гладкий шелк. Как ласково притронулся мизинцем к круглой ямочке, от которой начиналась борозда, разделяющая божественной округлости ягодицы. Каким мягким нашел он пушок на темнеющем овале меж неплотно сомкнутых бедер и понял, что не хочет более сдерживаться.