Чтение онлайн

– Так чё у неё зубки режутся, чё ли?

– А то, - со смехом сказала баба, - ох и бестолковка ты ещё.

Зорька посмотрела на дочь. Та, ухватив обоими ручками деревянный оберег, повешенный на шею, озверело его грызла.

– Тфу, - сымитировала Зорька плевок в сторону и у неё, как камень с души свалился, она ж с дуру, чего только не передумала.

Тут в шкурном проёме показалась изрисованная голова потерянного с утра Данавы.

– Здравы будьте бабаньки, - проговорил он, продолжая торчать из-за шкуры только одной головой, - это, я вас везде ищу, ищу, - продолжил он как-то заискивающе неуверенно.

– Ну, нашёл, - буркнула Дануха, - чё стоишь то, сиротинушка недоделанная? Заваливай, разнагишайся. А то ведь мы с Зорькой забыли чай, чем мужики от нас баб отличны, хоть одним глазком глянем.

– Да ну тебя, - обидчиво отмахнулся "колдунок" и не думая обижаться на сеструху свою языкастую, но зашёл и сев перед ними, развязал и распахнул курточку, хотя снимать не стал.

– Ты где это был, Данав, - спросила его Зорька, беря Звёздочку на руки, - с утра шатёр пуст.

– Так Знаменье ж нынче, - удивился Данава, - ходил к воде...
– тут он замялся, опуская глазки, - ... я Речную Деву видел.

– Ты?!
– округлила глаза Дануха и так по-настоящему удивилась, будто услышало что-то такое, чего быть никак не могло.

– Ну да, - подтвердил "колдунок", - как тебя. Она меня за Зорькой послала.

Наступила пауза. Бабы в упор смотрели на Данаву, ожидая продолжения, Данава на них, притом поочерёдно перескакивая с одной на другую и зачем-то часто мигая.

– Чё говорила, то?
– взбеленилась Дануха укладывая свой вопрос в извращённо витиеватый мат, бесясь, что приходиться с братца всё силой вытягивать, - чё ты меня за сиську то тянешь, всю душу вымотал?

– Я же сказал, за Зорькой послала, - Данава тоже в ответ повысил голос, начиная раздражаться, заражаясь настроем на беседу от своей сестрёнки, - сказала: "Данава, ступай, пусть ко мне Утренняя Зоря придёт".

Зорька тут же соскочила, завертелась, как уж на раскалённом камне, тут же сунула Звёздочку в руки Данухи и кинулась одеваться.

– Где хоть видел то?
– уже спокойно уточнила Дануха, утирая рукой мокрого ребёнка.

– На реке, где родник наш в русло впадает, - живо проговорил Данава обращаясь уже не к Данухе, а к одевающейся на бегу Зорьке.

– Понятно, - бросила та, не оборачиваясь и стрелой выскочила из бани.

Зорька неслась по лесу со всех ног, даже не завязав безрукавку и не прибрав после бани длинные, мокрые волосы. Так и вылетела к источнику титьки наружу, волосы комками спутались и вздыбились. Отдышалась, хлебнула студёной воды из источника и уже шагом, но быстро, двинулась вдоль ручейка. Здесь тропы не было, никто тут не хаживал, поэтому трава к берегу стояла густая, выше пояса, да стебель толстый, как у куста хорошего. Зорька не стала ломиться через заросли, а просто пошла по ручью, раздвигая разросшуюся над ним траву, шлёпая короткими сапожками по мелкой воде, то и дело всматриваясь в прибрежный камыш. Наконец, она шагнула в заросли камыша, раздвигая его руками и тут же проваливаясь по колено. От внезапности провала, чуть не потеряла равновесия, но удержалась, схватившись за стебли камыша. Не успела опомниться, как оказалась в мокрых объятиях Речной Девы, выросшей из ничего, прямо сквозь камыш. Утонув лицом в тёплой воде её тела, она вздёрнула голову вверх от неожиданности, распарывая носом Девины груди и утерев лицо ладонью, замерла. Дева улыбалась, продолжая касаться речными руками Зорькиных плеч.

– Здрав будь, Зоренька, - ласково прожурчала Речная Дева, продолжая при этом мило улыбаться.

– Здрав будь, Дева Речная, - ответствовала ей молодуха, тоже растягиваясь в улыбке, но в отличии от Девиной - улыбке восхищения.

– Давно не была у меня, - продолжала полужить, - видно забывать обо мне стала.

– Да как же, душа моя?
– перепугалась Зорька и тут же начала оправдываться, - я ж на Семик в аккурат к омуту бегала, дары носила. Тебя звала, но ты не откликнулась.

– Знаю, - переливающимся голосом успокоила её Дева, убирая свои водные руки с её плеч, постепенно переставая улыбаться и сделавшись, наконец, серьёзной, продолжила заговорщицки в пол голоса:

– Пора, Утренняя Звезда. Твоё время пришло. Нынче Знаменье и мне дано право пророчить тебе. Веди свою стаю на зверя. Его время кончилось. В логове их всех найдёшь. Выманишь. В степи воронам на корм положишь. Только не смей вожака убивать, мужа своего венчаного. И даже думать об этом не смей. Он должен остаться. Один из всех. А дальше я знак дам. Тогда и заберёшь его, но знай, что убить его сможешь навсегда, лишь не прикасаясь к нему ни рукой, ни оружием. И помни - нынче не смей даже думать.

– Да как же?
– взмолилась молодуха, - как же это можно не прикасаясь?

На что Дева лишь приложила палец к губам, показывая, что большего она сказать не может, но в её пальце отразилось солнце, переливаясь огненным всполохами.

– Поняла, - закивала радостная Зорька, озарённая догадкой, - только как же мне стаю его положить и самой в живых остаться? Силы то, ой, как не равные.

– На себя надейся, да головой не плошай, - с этими словами она указали глазами вниз на воду.

Зорька поглядела и тут же выловила из воды деревянный кол, величиной с локоть, как в длину, так и толщиной с руку и опять закивала, вновь растягиваясь в улыбке, сразу поняв намёк.

– Когда?
– коротко спросила Зорька.

– Поспеши, но не торопись, - ответила Дева, вновь улыбнувшись, - выходи сегодня же, но начинай, только, когда будешь готова. Удачи тебе, Зоренька.

С этими словами Речная Дева прикоснулась водой своих губ к Зорькиному лицу и водопадом рухнула в реку, оставив Зорьку мокрой с головы до ног. У молодухи сложилось полное впечатление, что встречу Дева провела явно, секретничая от кого-то, тайно прячась от чьих-то всевидящих глаз и не договаривая, а лишь намекая и то не словами, стараясь обмануть слух кого-то все слышащего. Да наплевать. Матёрой было не до дел Троицких. Главное та сказала, что смогла, а Зорька поняла, что сумела. Она постояла ещё какое-то время, смотря в голубизну высокого неба, не обращая внимания, что вся вымокла и обдумывая только что услышанное, крутя в руках заточенную деревяшку и наконец, спохватившись, кинулась в селение поднимать тревогу.

Тревога в лагере поднялась и без Зорьки. Это сделала самая главная по тревогам - Воровайка. И когда Матёрая буквально влетела на поляну лагеря, все уже были в полном вооружении и в готовности кинуться на врага. Как только Зорька выскочила на поляну, сорока тут же успокоилась и как ни в чём не бывало, со всего маха плюхнулась Данухе на плечо, делая вид, мол она тут не причём.

Все стояли и в недоумении смотрели на мокрую, растрёпанную и запыхавшуюся Зорьку. Та хмуро оглядела собравшихся и всё ещё тяжело дыша скомандовала:

– Всем в поход. Выходим, как готовы будете. Дануха куклу готовь. Голубава. Где Голубава?

– Я здесь, - тут же откликнулась баба, выходя из-за спины девок.

– Голубава, - проговорила Зорька и вместо продолжения протянула ей кол, - помнишь наши разговоры про "щучью пасть"? Поднимай весь народ. Таких надо много. Очень много. Сколько у нас возов готовых?

– Шесть, - ответила Голубава.

– Все грузи кольями доверху. Собери всех мужиков, пацанов, баб, девок, всех, кто копать сможет. Нам понадобятся любые руки.