Степан Халтурин
Шрифт:
Наиболее рьяные монархисты, наиболее отъявленные реакционеры и мракобесы отмечались царским правительством и повышались по службе. Среди последних особенно отличался киевский военный прокурор Стрельников. В нем воплотились изощренность инквизитора и жестокость палача.
«Деятельность» Стрельникова заслужила благосклонное внимание царского правительства, и осенью 1881 г. Александр III облек его чрезвычайными полномочиями, назначив «наблюдающим за производством дознаний по государственным преступлениям на юге России» с оставлением прокурором Военно-окружного суда. Ему было предоставлено право прямого сношения с министром внутренних дел, а в особо важных случаях — с самим царем. Он сразу же приступил к массовым арестам, поставив себе целью организовать два больших политических процесса — в Киеве и Одессе. Он сам производил дознания и был совершенно бесконтролен в своих действиях — пускал в ход обещания облегчить положение, лесть, угрозы — словом, все средства, вплоть до избиения. Стойко державшихся он изолировал, переводил из тюрьмы в крепость и карцер. Такими приемами он вырывал у судей десятки казней. Разными средствами он заручился вереницей предателей, которые на процессе должны были оговорить обвиняемых. Только в Киеве было арестовано более 150 человек. Не удивительно, что народовольцы решили казнить его.
В то время представителем партии «Народная воля» на юге была член Исполнительного комитета Вера Фигнер. Она и обратилась к Исполнительному комитету, перенесшему свое местопребывание из Петербурга в Москву, с предложением покарать палача. По ее мнению, местом покушения надлежало выбрать Одессу, куда часто приезжал Стрельников для расправы с революционерами.
Исполнительный комитет согласился с предложением Фигнер и возложил организацию этого акта на Степана Халтурина, дав в помощники студента-народовольца Желвакова, который вызвался осуществить казнь Стрельникова.
Николай Желваков, как и Халтурин, был родом из Вятской губернии. Отец его был топографом. Окончив 6 классов Вятской гимназии, Николай уехал в 1874 г. в Петербург, где жил на средства отца. Осенью 1880 г. он поступил вольнослушателем естественного факультета Петербургского университета. Одновременно был переписчиком у присяжного поверенного и выполнял другие работы. Осенью 1881 г. Н. А. Желваков вступил в рабочую организацию «Народной воли». Неоднократно встречался с Андреем Желябовым, Софьей Перовской. Вскоре Желваков был направлен на юг России с целью собрать сведения о впечатлении, произведенном событием 1 марта 1881 г. на разные слои населения. Желваков посетил Ростов-на-Дону, затем заехал в Курск, а оттуда отправился в Николаев и Одессу.
Желвакову было тогда 23 года. Он был хорошо сложен, выше среднего роста, его красивые синие глаза выражали спокойную энергию и большую силу воли. В написанном в 1882 г., но изданном уже в советское время некрологе читаем: «3 апреля 1881 г. он присутствовал при казнях, и так как он лично знал Софью Львовну (Перовскую. — Ю. П.),не раз встречался с Желябовым и слышал его речи на сходках молодежи зимою, то легко представить себе то потрясающее впечатление, какое произвело на него это событие. Он провожал осужденных по улицам и во время исполнения кровавой расправы находился на площади…» {91} . Все это вызвало в Желвакове беспредельный гнев и укрепляло решимость отомстить.
16 марта 1882 г. Желваков прибыл из Николаева в Одессу, где присоединился к Халтурину, который находился здесь с 31 декабря 1881 г. и поддерживал связь с местной подпольной группой рабочих. В это время в Одессе находился и Стрельников.
Так как Желваков к тому времени еще не успел приехать, Халтурин занялся подготовкой покушения один. Однако Стрельников внезапно покинул город. Пришлось дожидаться его следующего приезда.
В феврале 1882 г. Стрельников вновь появился в Одессе. После тщательного наблюдения за ним и изучения обстановки Халтурин вместе с Желваковым решили действовать.
18 марта 1882 г. Стрельников, как всегда после обеда во французском ресторане, прогуливался по бульвару. Через некоторое время он сел на скамейку отдохнуть. Несколько поодаль от него сидел его охранник, переодетый в штатское платье. Тут же на бульваре находился Желваков, поджидавший выхода Стрельникова из ресторана. Улучив удобный момент, народоволец выстрелил. Стрельников был убит наповал.
Желваков бросился бежать к Халтурину, ожидавшему его в специально приобретенном на случай бегства экипаже.
Привлеченные выстрелом, а затем и криками охранника, подоспевшие полицейские бросились за Желваковым. Он отстреливался, пока хватило пуль в его двух револьверах, а потом стал защищаться кинжалом.
Когда наблюдавшему за погоней Халтурину стало ясно, что обессиленный Желваков не сумеет добраться к пролетке, он вынул револьвер и поспешил на выручку своему товарищу. Но околоточный надзиратель собрал группу людей, стоявших возле пролетки, и бросился с ними вдогонку за Халтуриным. Подоспевшие на помощь околоточному полицейские скрутили руки Халтурину и связали его. Желваков был также схвачен.
Весть об убийстве Стрельникова быстро облетела город. У полицейского участка, куда привели арестованных, стал собираться народ. В Одессе было заметно сильное возбуждение. Жители явно сочувственно относились к совершившим покушение.
Город принял вид военного лагеря. На улицах появились конные разъезды, замаршировали пешие полицейские патрули, останавливая случайных прохожих. Здание полиции было окружено усиленной охраной, и проход горожан здесь был запрещен.
Царь Александр III, боясь участи Александра II, жил все время в Гатчине. Сюда на его имя прибыло телеграфное донесение генерал-губернатора Гурко об убийстве Стрельникова. 19 марта 1882 г. министр внутренних дел Игнатьев в ответ на сообщение Гурко немедленно телеграфировал: «По доведению об убийстве Генерал-Майора Стрельникова до Высочайшего сведения, Государь Император повелел, чтобы убийцы были немедленно судимы военным судом и в 24 часа повешены без всяких оговорок». Выполнить это «Высочайшее повеление» в 24 часа оказалось невозможным. Приговор был сообщен в Петербург 21 марта.
В ночь с 21 на 22 марта 1882 г. Халтурина и Желвакова судили в такой глубокой тайне, что даже высшим судейским чиновникам ничего не было известно о составе и месте суда.
На этом тайном судилище, неслыханном даже в практике царской юстиции, присутствовали Гурко, наспех назначенные им судьи и двое обвиняемых, которые вели себя с большим достоинством.
Халтурин взял на себя всю вину за совершенное покушение.
Желваков, обращаясь к самозванным судьям, сказал: «Меня повесят, но всех вам не перевешать, от ожидающего вас конца ничто не спасет вас!»
22 марта 1882 г. в 5 часов утра Халтурин и Желваков были казнены.
Так оборвалась героическая жизнь одного из виднейших представителей рабочего класса России на заре его освободительной борьбы, замечательного русского рабочего-революционера и социалиста — Степана Николаевича Халтурина.
Недолгая, но полная лишений, борьбы и подвигов жизнь Степана Халтурина была прервана царскими палачами.
Деятельность Халтурина протекала б неимоверно тяжелых условиях царизма, в обстановке подполья. Эти обстоятельства сами по себе ставили множество препятствий на пути его борьбы за рабочее дело, не давали развернуться его таланту организатора и руководителя рабочих масс, сужали арену его деятельности.
Но, несмотря на это, столяр Степан Николаевич Халтурин выступает перед нами как выдающийся революционный деятель той эпохи, как замечательный сын своего класса и народа.
Призывая каждого члена «Северного союза русских рабочих» неутомимо бороться за возвеличение рабочего класса, Халтурин, говорил: «Услуга эта не останется забытой потомством, и славное имя его… занесется в летописи истории».
7 ноября 1923 г. в годовщину Великого Октября в Вятке при огромном стечении народа, участии всех организаций города, делегатов от всех уездов Вятской губернии, всех крестьян деревни Верхние Журавли, где родился Степан, представителей рабочих Одессы состоялось торжественное открытие памятника Степану Халтурину.