Чтение онлайн

Через минут пятнадцать, брат вернулся.

— Иди, собирайся, выезжаем через полчаса, — сказал он и сел со мной рядом.

— Так и думала, что не отпустят. Видимо, все же у меня такая судьба, вечно сидеть в золотой клетке, — сказала я и встала.

— Ты не поняла, мы поедем вместе. Погуляем. Давно мы не были наедине. Только к шести мы должны быть тут как миленькие.

Я развернулась и побежала в объятия Паши.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — начала щебетать я.

— У тебя осталось двадцать пять минут. Надень: джинсы и кофту, гулять будем, — сказал он, и я выпуталась из его рук и побежала со счастливой улыбкой в свою комнату.

Зайдя в комнату, я первым делом отписалась Яне, что бы та не волновались. Сегодня я надела: классические джинсы, белое худи и белые кроссовки. Сегодня я не стала наносить макияж, совсем.

— Я готова! — сказала я и вышагивала к машине брата, на которую он облокотился и ждал меня.

Паша открыл мне дверцу, как благородно с его стороны. Машину заполняла тихая песня «Halsey — Drive». Я снова почувствовала себя свободной. Приоткрыв окно, я ловила в лицо теплый ветерок.

— Куда мы едем? — спросила я, потому что ехали мы в совершенно противоположном направлении.

— Секрет! — ответил он и повернул налево.

Я смотрела в окно перед собой, и наблюдала за движение города. Как люди беззаботно бегают по городу. Кто-то на работу, кто-то в школу, кто-то на свидание, кто-то в кино, и каждый с разными эмоциями. Кто-то со счастливой улыбкой на лице, кто-то со слезами, кто-то с предвкушением и там можно перечислять ещё долго. Но понять с каким настроением он идет точно, могут лишь самые близкие люди. Из-за того, что я погрузилась в свои мысли о том, что каждый человек «свои идеал», то даже не заметила, что мы приехали.

— Где мы? — спросила я и начала разглядывать местность.

Это была заброшенное здание. Много разбитого стекла, мусора, растений.

— Мы в заброшенном здании жилова дома. Фирма строителей закрылась, и их кинули на бабки. Пошли! — махнул меня рукой Паша.

Я сделала пару неуверенных шагов.

— Не бойся ты так, — сказал Паша и взял меня за руку.

— Ты здесь часто бываешь?

— Нет. Только когда грустно и хочется побыть наедине с самим собой.

Мы, молча, поднимались по обрывкам лестницы. Самым страшным было проходить сквозь лифт, ведь в любой момент он мог свалиться и упасть, как с тобой, так и без тебя. Окна в начале здания были выбиты, а в конце даже не поставлены. Дверей вовсе не было, как на входе, так и внутри. Повсюду граффити. Немного пошатываясь, мы вышли на крышу. Это было всего пятиэтажка.

— Как тут красиво, — воодушевленно сказала я, когда смогла осмотреть вид, который открываться здесь.

— Знаю, — сказал и сел на край крыши, свесив ноги.

Я сначала помялась на месте, но потом все же села рядом. Минут двадцать мы сидели, молча погрузившись в свои мысли, смотря вдаль.

Я не знаю, почему, первый человек, который пришел мне в голову, это Денис? Почему именно эта чертова обезьяна!? Я не знаю, что движет мной, когда он рядом. Я испытываю весь спектр эмоций. Хочется придушить, убить, ляпнуть унижение, утереть нос, но… что-то хочет обратного, хочется обнять, сесть и уехать с ним, бежать в неизвестность, а страшно то, что именно с ним. И знаете, меня это пугает. Вроде неизвестность пугает, но и манит. Это как-то похоже на Женю. Он всегда падал в эту пропасть, в омут с головой, в неизвестность. Этим мы отличались. Женя падал в эту неизвестность и парил там, а я шла маленькими шажочками, пытаясь догнать.

— Саш, — вывел меня из раздумий Паша.

Я посмотрела на него, в его глаза, но они разные. У Дениса они карие. У Жени, как и у меня зеленые. А, у Паши, серые. Но даже не в цвете дело. В них я вижу другой мир. У Дениса: адреналин, бурю, безумие. У Жени: веселье, сумасшествие, легкость. У Паши, только сейчас я поняла, что с ним. Я вижу: боль, обиду, разочарование. Его мир такое же серый, как и глаза, а раньше они были немного голубые. Я не скрывала слез.

— Саш, почему ты плачешь? Я вижу все твои эмоции по глазам, но не вижу причины. Как и ты, — Паша ладонью утирал слезы с моих щек.

Я отвернула голову и смотрела вдаль. Что сказать? Врать? Не красиво. Правду? А если обидится.

— Паш… я не знаю, как это сказать. Просто в тот вечер я вспомнила прошлое, — я говорила тихо и медленно. Как будто из меня вытягивают эти слова. Но я понимаю, что мне нужно высказаться, — детский дом. Своего брата, родного брата, Женю. Он был моей единственной семьей. А потом его у меня оторвали. Забрали… у меня, можно так сказать, есть сводная сестра, Катя, хотя была, сводная сестра. И вторая мама Наташа. Милая, добрая женщина… я обрела там вторую семью,… которую у меня тоже забрали. Мне больно, я виню себя, что бросила Женю. Я даже не знаю, усыновили ли его вообще? Жив ли он? Он очень сильно на меня обиделся,… я ходила в детский дом с Яной,… он… просто прошел мимо…. сказав,… что я ему больше не семья. Прости меня, что говорю тебе это. Прости ведь, скорее всего тебе обидно… я тебя тоже очень сильно люблю. Из этой семьи я люблю больше всех тебя, а потом может ещё и папу, но не остальных.

Паша обнял меня, а я плакала на взрыв. Я очень долго копила в себе все слезы. Почти пять лет я скрывала эмоции. С меня хватит. В таком положении мы просидели час не меньше.

— Я влюбился, — сказал Паша.

Я резка отпрянула от него. И смотрела прямо в глаза, искав, хоть какой-то подвох. Ведь, прекрасно знаю, что родители даже слушать не будут. «Фактический брак и точка!».

— Что? — прейдя в себя, тихо спросила я, — ты же понимаешь, родители…

— Знаю, — выдыхает он и, протерев рукой лицо, потом запустил её в волосы, а я все так же неотрывно смотрела на него, — Знаю я. Девушку зовут Жанна. Она не то, что не из бедной семьи, она… инвалид. Я спас её, когда к ней приставали. Я вытащил её, и пока мы шли спиной к ним… ей выстрелили в спину. Сейчас она в больнице. Я прихожу к ней, ухаживаю,… и ещё больше привязываюсь к ней.

Я сидела с открытым ртом, и не знала, что сказать. А что вообще говорят в такой ситуации? Все, что я могла сделать, это обнять. Мы уже стояли, и я хоть и не видела его лица, но чувствовала слезы.

Мы стояли часа два. Именно два, может даже больше. Мое мировоззрение поменялось «от» и «до».

— Если любишь, то будь счастлив именно с ней. И фиолетово, что об этом подумают родители. Мы спасем тебя. У нас есть пример. Кирилл. Сравним все и просто, потом подменим невесту.

— Ты так говоришь, будто это легко. Против родителей хрен устоишь.

— Ну, смотри, у нас есть Яна, Ян, Марк, Леша, Ира и самый главный козырь, Денис, — нехотя сказала я про обезьяну. Но ради Паши я готова. Если я не могу спасти свой счастливый конец, значит, я хотя бы попытаюсь спасти его.

— Пошли, нам через час дома надо будет быть, — сказал он, и мы направились к выходу.

Пока мы спускались, я успела хорошо так разодрать руку. Класс! Если увидят родители, убьет. Ну, ладно, замажу танальником.

— Мы дома! — крикнула я.

Стоило нам, только появится дома, что бы понять масштабность важности. Кого тут только не было. Парикмахеры, визажисты и т. д.

Вы не представляете, каких трудов мне достался выбор самой. Я сама сделаю себя красивой, и без штукатурки. Выбрала я длинное платье. Платье было в белых, нежно-розовых, серебренных и золотых тонах. С декольте и на половину открытой спиной. К этому платью я подобрала золотые каблуки на высоком каблуке, но под платьем их плохо видно. Ладно, с макияжем я все же заморочилась, и даже мастера позвала. Сделали мне золотые тени, но не прям уж шибко ярки, стрелки, тушь, я никогда не пользуюсь накладными ресницами, потому что у меня от природы есть свои. Волнистые распущенные волосы. И я решила надеть мамин кулон. Я спрятала его под платьем, но значит он для меня многого. Если кто-нибудь заберет его, порвет, украдет, я лично буду пытать его на электрическом стуле. Взяла маленькую сумку, которую могу только держать в руках, белого цвета. Рану я замазала танальником.