Чтение онлайн

Честно говоря, решение отнюдь не блестящее. Примерно настолько же, насколько и попытка заменить анонимным сексом нормальные супружеские отношения. И не из–за абстрактной «греховности» бесчувственной измены или покупного уважения. Мы не собираемся читать нотаций вполне взрослым людям. Просто тактика с изъяном — все потому, что задачи у физиологического и эмоционального удовлетворения совершенно разные. Чувство любви и чувство обладания в чем–то, разумеется, пересекаются. Но их трудно назвать, геометрически выражаясь, конгруэнтными (а что? Раз уж наш президент может давать асимметричные ответы, то и мы можем описывать неконгруэнтные чувства!). И когда прояснится пренеприятная ситуация: хотелось одного, а получить удалось совсем другое, сто лет в обед ненужное – вот тогда–то и накатит мощная, словно по заказу серфингиста, волна депрессии. Ну зачем такие страсти–мордасти женщине, которая твердо намерена получить все – и в первую очередь удовлетворение от жизни?

Гораздо умнее не складывать все яйца в одну корзину и не делать все жизненные ставки на Великую Любовь и на Идеальный Брак. Это избавляет о «синдрома последнего шанса» и снижает вероятность психологической зависимости от неверного любовника или равнодушного мужа. Притом, что подобные о–мер–зи–тель–ные состояния представительницы женского пола, как правило, стараются сами на свою голову накликать. Сидят перед теликами и хлюпают носом, что их судьба не сложилась точь–в–точь по образу и подобию сказочной участи, которая постигла голубую героиню очередной мыльной оперы. И не замечают очевидного: даже в доброй–предоброй мыльной опере непременно найдется несчастная, у которой все рухнуло и в прах рассыпалось – лет этак пятьдесят назад. Естественно, никакая женщина не захочет ассоциировать себя с этим жалким обломком, выброшенным на бесприютный берег отзвуком житейских бурь.

Впрочем, по киносюжету все положительные персонажи, которым, надо сказать, повезло несколько больше, неудачницу из последних душевных сил уважают — оттого, надо понимать, что та весь свой век провела в тоске и унынии. А у старой девы вся надежда на то, что в данном сериале никто «из благонамеренных» без подарочка не останется, и значит, бедной старушенции светит судьбоносная встреча в эпилоге. На последних метрах пленки возникнет чудная сцена, как она завидит, наконец, своего незабвенного: с элегантно зачесанной лысинкой, в новом галстуке, в гандикапе и с трубками в носу. Она покатит его по пляжу прямо на закат, легко, словно привидение, переставляя свои костыли и слегка пришепетывая от волнения в крови! Вот оно, счастье – хотя и несколько припозднившееся! Как это не нравится? «Я клянусь, что это любовь была! Посмотри, ведь это ее дела…»

Ах, в таком случае ты предпочитаешь не трудно предсказуемые и мимолетные чувства, а материальный эквивалент успеха? Знаешь, а в этом есть резон – ведь благосостояние и благодушие не зря начинаются одним и тем же «благом». Деньги могут купить успех, а успех может подарить своему обладателю изрядное количество приятных ощущений…

Кстати: от «платного секса», равно как и от «платного уважения» можно получить немалое удовольствие – если иметь, как говорят в Одессе, «цинизм в голосе»! Ведь если посмотреть с точки зрения логики, каковы наши жизненно важные потребности? Они не так уж велики. Тогда интересно, зачем мы тратим деньги на эксклюзив, от кутюр и хай–класс? Зачем, например, покупаем дорогущие духи? Чтобы хорошо пахнуть? Ну, предположим. А норковые манто, которые пошиты без ватина, и, следовательно, ничуть не теплее дутой куртки и мутоновой шубки? И зачем в ресторан ходим, в натуре обожая редьку с постным маслом и макароны по–флотски? Объяснить эти парадоксы с помощью простых слов: «Это приятно» – значит, ничего не объяснить. Удовлетворение естественных потребностей в тепле, крыше над головой и холодном пиве с воблой – процесс простой и объяснений не требующий. Физиологический почти что процесс. Но человек потому и стал человеком, что ему важно не столько то, что он получает, сколько то, как ему это преподносят. Иной раз мы, хомо сапиенс, и перебарщиваем, наслаждаясь процессом. Теперь у меня расстройство желудка и печеночные колики, но мне хорошо–о… Но чего–то не хватает. Чего же?

Речь, собственно, не о еде, но и о ней тоже. Чтобы получить удовольствие от физиологического процесса, надо либо слишком долго от него отказываться – так, чтобы стало невтерпеж, либо сделать этот процесс престижным и эксклюзивным. При наличии богатства как–то склоняешься ко второму варианту. А при наличии желания, чтобы тебя любили и уважали – тем более. Об исторических разновидностях роскоши мы уже говорили. Теперь поговорим о ее современной роли – той самой, которая особенно важна для Крошки Ру. То есть о том, как и почему роскошь заставляет людские сердца потеплеть к нашей персоне. Само по себе удовлетворение простых человеческих нужд в тепле, пище, комфорте не требует больших затрат. А привлечение сердец – требует. И мы готовы потратиться, чтобы повысить себя в чьих–то глазах – а значит, и в своих собственных.

Прошли времена, когда богатство казалось результатом чем–то опасным и даже непристойным. Демонстрация его была делом подсудным, в уголовном кодексе существовали понятия «спекулянт», а в лексиконе — слова «фарцовщик» и «валютчик». На сей счет у разных категорий населения существуют различные мнения. Но факт остается фактом. Мы зарабатываем деньги и желаем их потратить «на интерес». А не только на удовлетворение простых нужд. В число «непростых» нужд в наше время входит (еще как входит!) создание имиджа обеспеченного человека. Так из рядового потребителя, которому и кобыла – невеста, мы превращаемся в объект заботы и ласки нерядового производителя, у которого на любом произведении — ценник с цифиркой и тремя–четырьмя нулями. И российского покупателя уже не охватывает чувство беспомощности при виде этих алчных бумажечек. Он знает: они дают высокую самооценку. Причем заслуженную, оплаченную и обжалованию не подлежащую.

Несмотря на должность коллежского асессора, каждому хочется стать Его Превосходительством – пусть на минутку, в момент оплаты своего выбора. Продемонстрировать окружающим: я состоятельный! Я успешный! Я удовлетворенный по всем статьям! Я почти всемогущ, слышите вы, творцы и продавцы эксклюзивного великолепия?! А теперь все выстроились в ряд и быстро спели мне кантату: «Заходите к нам еще!» Ужасно хочется подтверждения, что ты нужен, любим и ожидаем. Так деньги перестают быть фактором одного лишь материального благополучия – и переходят в ранг средств для достижения благополучия морального. Между миром материальных и нематериальных объектов нет четкой границы, а есть целая паутина взаимосвязей.

Мы, конечно, в наивны в своих стремлениях, словно Буратино, который взахлеб слушал льстивое пение лисы Алисы и кота Базилио: «Добренький Буратино, богатенький Буратино!» Без этих присказок у него как бы и не было в кармане никаких золотых, и никому он был не интересен, бедный деревянный оборвыш. Хоть и знаем, что лисье–кошачьи дуэты – только способ довести нас до Поля Чудес в Стране Дураков, но эти «ангельские хоры» — отныне полноправная часть нашей жизни, аура, карма и сансара. И сходить в дорогой магазин, послушать тамошних Алис и Базилио, даже ничего не покупая – не столько удовольствие, сколь законное право для каждого из нас. Переменив свое мироощущение до неузнаваемости, мы как–то не заметили: из нашего существования исчез общепит, а на его место пришел сервис. И мы нечувствительно привыкли к нему, как к родному.

Сегодня, наконец, в Россию вернулось не новое, а, скорее, хорошо вспомянутое старое чувство: захочу, и «шика дам», а не просто пивом с воблой затоварюсь! Уже не подделку под «фирму» (с ударением на последнем слоге) буду доставать с риском для жизни, а покупать и носить самый что ни на есть оригинал — ради собственного удовольствия, наслаждаясь тонкой выделкой по оригинальной идее. Мы бы, вероятно, не ощутили этого наслаждения в полной мере, будь предмет нашей гордости на порядок дешевле. Тогда на порядок снизилось бы и наше самосознание. Неимоверная цена купленной нами «штукенции» – залог высокой самооценки. Такую вещицу может позволить себе только богатый человек, значит, я — «не как либо–что, а что–либо как!», определил цирюльник Голохвасов, отовариваясь в лучших магазинах под залог приданого будущей жены. Работает нехитрый стимул «цена покупки – цена покупателя», как часы. А еще говорят: «Голова — предмет темный и исследованию не подлежит». Ничего особо темного, если даже Голохвасов додумался!

А какова, собственно, реальная разница между бедняком и богачом? Не та, что у богача нет проблем. Это у бедняка их нет, если он сыт и одет. Судьба дала одному — похлебку, другому – жемчужину. Если похлебка съедена, о ней и беспокоиться не стоит, а жемчужину надо вставить в оправу, хранить в сейфе, выводить в свет, чтобы весь мир оценил – она твоя! Сколько проблем, боже милостивый… Но и сколько удовольствий от чувства обладания! Оно знакомо не только натурам демонстративным, как Крошка Ру, но и приземленным типам вроде Кролика, пугливым существам вроде Пятачка. И даже Тигра, Винни–Пух и Ослик Иа–Иа удовлетворяют свое любопытство и жажду новых ощущений, приобретая нечто удивительное, редкостное, эксклюзивное.

В таких приобретениях нас интересует не только качество: «престижность» и «качество» – не синонимы. Дорогая модель рассчитана на один сезон, от силы на два — не то, что прабабушкин салоп на собольих пупках, который передается из рук в руки второе столетие и страшно воняет нафталином. Антикварная штучка – верное средство от назойливых кавалеров! А разные там Гуччи и Версачче надо почаще менять, быть в курсе последних новинок, следить за любым, даже полупридушенным писком моды. Поэтому мы постоянно покупаем все новые вещи, такие дорогие, такие непрактичные. Или хотя бы любуемся ими, блуждаем по бутикам, мнем, щупаем и нюхаем товар, который нам совсем не по карману.