Чтение онлайн

Неоднократно подтверждалось, что лучше строить отношения на познании друг друга, а не на общем быте, о который, как известно, разбилась не одна любовная лодка. А многие просто увязли. Но женщины в массе своей – ужасно пугливые созданья. Как серны. Или как куры. Все равно – ни те, ни другие примером поведения человеческим существам служить не обязаны. Поэтому оставим в покое метафоры и перейдем к основной причине наших несчастий – к боязни… несчастий. В дальнейшем мы подробнее обсудим, откуда идет он, непреодолимый страх перед неудачами. Зачем наш мозг провоцирует и продуцирует это переживание, хотя окружающая обстановка вовсе не так плоха, чтобы паниковать.

А сейчас вглядимся в конкретные обстоятельства – в обстоятельства деликатные, связанные с опаснейшим для человеческой души состоянием — и уж тем более опаснейшим для мозга, который, похоже, в некие сладостные мгновенья, а заодно до и после них, вообще отключается. Как ты уже догадалась, речь идет о любви. Ведь для любви паника особенно губительна. Ведь любовь действительно «дитя свободы». Но человек, испуганный вероятностью провала, старается все законсервировать, зафиксировать и обездвижить. Прикнопить этот солнечный зайчик к стенке! А зачем?

А это уже не Пушкин, а Франсуа Трюффо сказал, французский кинорежиссер. Потом подумал и добавил: «А мужчины – любители». В некотором роде обидная фразочка. Получается, что мы, Василисы Премудрые и Прекрасные, не бескорыстны в своем чувстве, а лишь норовим чем–то себя обеспечить посредством любви? Движимым и недвижимым имуществом, перспективами саморазвития, интеллектуальной жизнью – словом, всем, что мужчины ищут и находят «по месту работы». Ужасно неприятная картина. Глаза б мои не глядели. И откуда у мужчин появляются эти сексистские измышления?

Послушаем еще одно «авторитетное заявление», сделанное Стендалем: «Большинство мужчин просят доказательств любви, которые, по их мнению, рассеивают все сомнения; для женщин, к несчастью, не существует таких доказательств». Надо сказать, великий французский писатель несколько лукавил. Даже в XIX столетии было совершенно ясно, что мужчине требовалось не столько рассеять сомнения, сколько получить то самое «доказательство», пресловутый «залог любви» – и отправляться далее, на поиски новых доказательств, подтверждений, улик и залогов. А для женщины сами по себе слова «залог любви» означали нечто совсем иное, нежели для мужчины – для представителя сильного пола это словосочетание означало довольно приятный акт, а для его партнерши по акту – довольно обременительные последствия. В подобной ситуации, дабы не остаться в дурах, даме приходилось недреманным оком следить за своим поклонником и тщательно рассчитывать, какие меры могут этого летуна патологического удержать или, в случае чего, вернуть с повинной. На чувство мало похоже. Больше походит на шахматную – или карточную – партию. И ставка – ва–банк. Победитель получает все.

Подобная «историческая необходимость» удержания и понуждения мужчины к верности и оседлости в наши дни, мягко говоря, неактуальна. И то самое «все», которое якобы можно получить от ввязавшегося в игру любовника, если, разумеется, верно выбрать тактику — оно тоже несколько съежилось. До «прожиточного минимума» — пусть не в материальном эквиваленте, но уж обязательно в эквиваленте эмоциональном: «Да люблю я тебя, люблю, только отвяжись!» И стандартам «срока годности», которые подогревают состояние хронической тревоги в женском мозгу – им также лет немерено. Но дело не в древности вышеперечисленных понятий, а в том, что естественный кирдык такого рода мировоззрениям пришел еще в середине прошлого века. Идеологические установки умерли, а психологические остались.

Сейчас молодое поколение вовсю преодолевает стереотипы, пугавшие их мам и бабушек. Бог им в помочь. И как ни стенай масс–медиа насчет падения процентного содержания браков и рождения потомства молодыми родителями – ни одна собака (если она сколько–нибудь грамотная собака) не гавкнет, что это плохо. Вот, российские гинекологи печально (еще бы, с их–то официальной установкой на пропаганду плодородия как не запечалиться!) вынуждены признать, что около двадцати процентов девиц «тянут» не только с замужеством, но и с получением первого сексуального опыт аж до двадцатипяти–и даже до двадцативосьмилетнего возраста. А американские сексологи, которые ничуть от указанного факта не взгрустнули, сообщают: у таких «припозднившихся» недотрог, как правило, более гармонично складываются семейные отношения, они обладают более яркой фантазией и полнее реализуют себя в карьере.

В общем–то, ничего удивительного. В ранней юности девчонок на интим «подначивает» не разбушевавшееся либидо – сезон «муссонов и пассатов» у женщины наступает, как известно, лет на десять–двенадцать попозже. Тут срабатывает совершенно несексуальный аспект секса – тактика самоутверждения и повышения самооценки. Через глаза влюбленного парня юная особа видит себя в «улучшенном и исправленном» виде. Как не соблазниться этим удобным да и, что греха таить, необременительным путем к самоуважению. А то все прочие дороги такие долгие и трудные… То, что ею самой могут «воспользоваться» для самоутверждения, покорительница сердец либо не знает, либо – что вероятнее всего – просто плывет по воле волн, решив в духе Скарлетт О’Хара, что подумает об этом завтра. В этом раскладе ни сексуальность, ни индивидуальность, как видишь, не числится. Одно лишь желание получить то, чего хочется, в самые короткие сроки и с самыми скромными затратами. А результат? Неудачный секс с неудачными партнерами и постепенное формирование мысли, что «мужики – коз–злы!» — надо отметить, вывод несправедливый и скоропалительной. И к тому же мешающий жить счастливо и независимо. Потому что неуважение к противоположному полу вызывает фаталистическое ощущение предопределенной заранее горькой «долюшки женской». «Вряд ли труднее сыскать». Какая уж тут гармония в браке и тем более реализация себя в карьере! Одна только «страда деревенская», хоть бы и в условиях глубокого урбанизма.

М–да. За возможность получить все, чего хочется сейчас, человек — и особенно человек эмоциональный и не слишком опытный – готов серьезно переплатить. Он готов отдать… себя. Свое суждение, свои планы, свою независимость. Ведь в его сознании еще не кончен переход во взрослую жизнь: от инфантильного, подотчетного и, не скроем, зависимого состояния тинейджер или молодой человек лет двадцати будет продвигаться к зрелому видению мира несколько лет. Очень трудных лет. Мир взрослых раздражает подростка — кажется фальшивым, квелым и безвкусным, как зимняя клубника, выращенная с помощью гидропоники. Вот почему молодежь в любой стране мира вынуждена «болеть» протестным состоянием, когда хочется все сокрушить, всем бошки поотрывать, опосля чего взмыть в поднебесье, а оттуда камнем – и прямо на голову главного злодея! Только бы не промахнуться. «Мечта в небе летает, землю не видит», но за… залетает. На огонек, при случае.

Экстремизмом и инфантилизмом можно болеть и до старости. Но мы надеемся, что инфантилизм среди поколения восьмидесятых – уже не столь распространенное явление, как в поколении шестидесятых. Довольно жить страстями, пора и честь знать. Чем до седых волос и вставных челюстей все бороться да не примиряться, лучше уж в себе разобраться. То, что некогда держало вместе наших отцов и матерей, бабушек и дедушек – несогласие с официальной точкой зрения! – сегодня не работает. Современной девушке не нужен в качестве партнера какой–нибудь морально и физически помятый Овод Этель Лилиан Войнич. И приносить себя, любимую–единственную, в жертву общему иделу психически полноценная барышня XXI столетия не станет. К тому же она понимает простую вещь, которую, как ни странно, люди старших поколений так и не усвоили: протест и борьба могут объединять людей, но они же отнимают у людей личность и превращают тех в «защитные устройства».

Ну зачем «оборонной технике» индивидуальность, самостоятельность или, господь избави, независимое суждение? В наши дни стало ясно, что индивидуальность и самодостаточность – не помеха, а необходимое условие совместной жизни людей. А общность представлений и единство взглядов требуются вовсе не для полноценной жизни, а для строго ограниченного выживания – чтобы действовать одинаково и не болтать веслами вразнобой, кого куда поведет. Между такими вот партнерами, «идущими вместе» — пусть без обозначенного пункта прибытия, зато в ногу – довольно скоро складывается невыносимое положение: после прохождения «отборочного тура» эти вроде бы влюбленные друг в друга, но здорово замороченные «участники дуэта» сразу попадают в необратимую ситуацию — перестают жить и любить и начинают выживать.

Выживание, как оно обычно и бывает, устраняет все незначительное и бесполезное — бесполезное для исполнения функции продолжения жизни, продолжения рода и прочих «продолжений». И самой бесполезной оказывается именно… любовь. Потому что она бывает между людьми. А между выживающими и продолжающими род свой биологическими единицами существует период спаривания, период вскармливания, период воспитания… Примерно так же складываются отношения многих людей, которые не сочли нужным ценить в себе и в партнере личность, а упирали на «защиту, добычу и позитивные эмоции». Словом, на функции. И в результате не только не получили вожделенное «все», но однажды проснулись поутру в постели с совершенно незнакомым человеком. Ну и что, что «это же мой муж»? А чей еще, ты знаешь? Только твой? Ну–ну!