Чтение онлайн

Бородатый подбородок Гопкинса вздернулся, когда он произнес:

— Я все-таки думаю, что этот игрок, Эйс Брент, связан с бандой. Других игроков грабят и убивают, а Брент ни разу не пострадал. Что становится с песком, который он выигрывает? Большинство шахтеров, не надеясь выбраться из Ущелья с золотом, спускает его в салунах и игорных залах. Брент выиграл тысячи долларов песком и самородками. И некоторые другие тоже. Куда все это делось? В оборот пошло не все золото. Мне кажется, они вывезли его через горы. А раз так, значит они члены банды. Другие-то не могут распорядиться своим золотом.

— Может быть, они прячут его, как ты и другие торговцы, — предположил Миддлтон. — Не знаю. У Брента достаточно мозгов, чтобы управлять бандой. Но против него у меня никаких улик.

— У тебя никогда против них ничего конкретного, только против мелкоты, — резко произнес полковник, берясь за шляпу. — Не хочу обвинять тебя, Джон. Но, похоже, для всех будет лучше, если мы перейдем к решительным действиям.

Миддлтон уставился вслед широкой спине полковника, покидающего компанию.

— Мы, — пробормотал он. — Это значит «Комитет бдительности» [1] — или, вернее, люди агитирующие за создание такого комитета. Я могу понять их чувства, но считаю неразумной такую затею. Во первых, такая организация сама по себе незаконна и будет играть на руку преступному миру. Во вторых, что помешает членам банды вступить в Комитет бдительности и свести насмарку его деятельность?

— Нет, это ж надо придумать! — горячо вмешался Макнаб. — Полковнику Гопкинсу и его друзьям надо бы поостыть. Они слишком много от нас хотят. Черт побери, мы обычные работяги. И делаем, все что можем. Но мы не такие мастера в стрельбе, как этот Коркоран.

Новый помощник шерифа мысленно спросил себя, все ли правда в этом утверждении; Ричардсон обладал всеми признаками хорошего стрелка, насколько он мог судить. А глаз у техасца наметан на такие дела.

Миддлтон взялся за свою шляпу.

— Вы, ребята, пройдитесь по лагерю, а я собираюсь поводить Коркорана по окрестностям, после того как вручу ему знак помощника шерифа и познакомлю с местными шишками.

Не хочу чтобы ты недооценивал свое положение. Я завлек тебя в бойкое местечко, Коркоран. Признаюсь, сгоряча я проговорился, что собираюсь нанять мастера стрельбы на место своего помощника. Но, по всему видать, за себя постоять ты сумеешь.

Множество взглядов сопровождали шерифа с помощником, когда они шли по извилистой улице, изобилующей салунами с игорными заведениями. Игроки и бармены были поглощены своим делом, да и владельцы лавок богатели, предлагая товары по неслыханным ценам. Дневной заработок золотоискателей вдохновлял лавочников на вздувание цен; мало найдется мужчин, желающих получать стабильную среднюю зарплату, если глаза мозолят ручьи переполненные золотым песком и штреки с золотыми самородками. Многие из ожиданий воплощались в реальность: миллионы долларов в чистом золоте выгребались из месторождений по всему Ущелью. Но счастливчики часто обнаруживали, что золотой груз повис на их шеях и тянет в кровавый ад собственной смерти. Невидимые, неизвестные двуногие волки крались среди них, хладнокровно намечали жертву и наносили удар из темноты.

Миддлтон водил Коркорана по злачным заведениям, где размалеванные девицы позволяли лапать и обнимать себя медведеподобным мужланам, которые сыпали золотой песок из мешочков за низкие вырезы их платьев. Говорил Миддлтон мало и коротко. Он представлял техасцу наиболее значительных граждан города.

Все с любопытством смотрели на Коркорана. Впереди еще был тот день, когда северные просторы заполнят стада из Техаса, пригнанные жилистыми техасскими ковбоями. Но известность эти парни приобрели в шахтерских поселках северо-запада уже и тогда. В первые дни золотой лихорадки они перекочевали сюда из Калифорнии, куда еще раньше Юго-запад отослал некоторых из своих наиболее закаленных и непоседливых сыновей. Позднее другие прибыли из скотоводческих городков Канзаса, по улицам которых гибкие всадники гарцевали, показывая свою удаль, или дрались, разрешая давние споры, привезенные из далекой южной земли. Многие в Уэйптоне были знакомы с нравами техасского племени и все слышали истории о знаменитых стрелках в этой жаркой, кипучей стране дубов и москитов, где встречаются и перемешиваются все племена и нравы, а традиции Старого Юга сталкиваются с традициями непокорного запада.

Тут и появился гибкий серый волк из той южной стаи; некоторые были недовольны этим обстоятельством, но злобствовали исподтишка, большинство же выбрало себе необременительную роль зрителей и с нетерпением ждали развязки назревающей драмы.

— Основная твоя задача — обуздать «стервятников», конечно, — говорил Миддлтон Коркорану, когда они вместе шли по улицам. — Но это не значит, что ты не должен обращать внимания на мелких правонарушителей. Многие из воришек и хулиганов, видя успех крупных грабителей, решили, что могут тоже справиться с такими делами. Если увидишь кого стреляющим в салуне, отбирай у него оружие и сажай в кутузку. Не разрешай устраивать драки в салунах и на улицах — могут пострадать невиновные зеваки.

— Ладно. — Коркоран не видел большой беды в стрельбе и драках на улицах и в людных местах. В Техасе случайные свидетели почти не страдали в таких случаях. Там, если человек стрелял, то обычно попадал в намеченную цель. Но он был готов выполнить полученные инструкции.

— Это что касается мелкоты. С опасными бандитами ты знаешь, что делать. Больше мы не станем приводить убийц в суд, чтобы там их оправдывали из-за лживых свидетельств их друзей!

Ночь упала на ревущий ад, который назывался Уэйптонское Ущелье. Свет лился из открытых дверей салунов и забегаловок, а взрывы шума, что выплескивался на улицы, оглушали прохожих, словно ощутимый физический удар.

Коркоран пересекал улицу легкой стремительной походкой, которой обладают люди с хорошо развитыми мышцами всего тела. Он вроде бы смотрел прямо перед собой, но глаза его ничего не пропускали и по бокам. Проходя мимо зданий, он анализировал звуки, что доносились из них и точно определял, где грубое веселье и беззлобные споры могли перерасти в драку, если голоса приобретали злобные нотки. Он чувствовал глубину и силу таких эмоций. Настоящий стрелок отличается не только быстрой реакцией, твердой рукой и острым зрением, но и знанием человеческой натуры, практическим применением психологии, ибо его жизнь зависит от правильности умозаключений.

Первый раз проявить себя в качестве защитника законности и порядка Коркорану пришлось в танцевальном зале «Золотая подвязка».

Проходя мимо него, он услышал пронзительные женские вопли и грубые подбадривающие возгласы из мужских уст. Он сразу же вошел в дверь и двинулся сквозь толпу к центру зала, прокладывая себе путь локтями. Мужчины слали проклятья, гневно оглядывались, ощутив его локти на своих ребрах, и готовы были свернуть ему шею, но расступались, узнав в нем помощника шерифа.

Коркоран выбрался на открытое пространство, окруженное толпой и увидел двух женщин, дерущихся как безумные фурии. Одна, высокая, красивая блондинка, перегнула брыкающуюся, царапающуюся мексиканскую девушку через бильярдный стол, а толпа подбадривала то одну, то другую:

— Наподдай ей, Глория! Бей ее, девка! Черт возьми, Кончита, укуси ее!

Смуглая девушка восприняла последний совет и воспользовалась им так усердно, что Глория резко вскрикнула и отдернула руку с появившейся на запястье кровью. В приступе истерической ярости, которая охватывает женщин в таких случаях, она схватила бильярдный шар из слоновой кости и взметнула его, чтобы обрушить на голову завопившей соперницы.

Коркоран перехватил поднятую руку и решительно вырвал тяжелый шар из пальцев блондинки. Она немедленно кинулась на него, словно тигрица. Золотые волосы в беспорядке разметались по обнаженным в пылу драки плечам. Глаза горели яростью. Она рванулась ногтями, конвульсивно дергающихся пальцев, к его лицу. Какой-то пьяный со смехом выкрикнул:

— Выцарапай ему глаза, Глория!

Коркоран не шевельнулся, чтобы защитить себя, словно бы и не видел побелевшие пальцы у своего лица. Он уставился в злобное лицо, и чистосердечное восхищение в его взгляде, кажется, смутило ее, несмотря на ярость. Она уронила руки, но переключилась на традиционное женское оружие — язык.