Чтение онлайн

Закончив, Фабриция подняла глаза и увидела, что Филипп наблюдает за ней. При свете свечи он выглядел мрачным, словно собирался сообщить дурные вести. Но вдруг он сверкнул улыбкой, и это было подобно солнцу, выглянувшему из-за темных туч.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он. Он взял ее за руку и отвел в укромный уголок, за колонну. — Фабриция, — сказал он. — Красивое имя.

— Что случилось, сеньор?

Он поцеловал ее, без предупреждения.

— Вы могли бы получить это где угодно, — прошептала она. — Я всего лишь девушка, как и любая другая.

— Нет, это не так. — Она гадала, не возьмет ли он ее прямо здесь, у колонны. Но тут он отстранился. Он просто держал ее лицо в своих руках, его дыхание было прерывистым. — Ты — вся моя надежда, — сказал он, а затем ушел, оставив ее потрясенной и озадаченной.

*

«Так что же случится, если ты сегодня не вернешься?» — подумал он. Он пошел туда, намереваясь попрощаться, но понял, что не может. Возможно, есть другой путь. Нет такого закона, который гласил бы, что только барон с землей может быть счастлив своей долей. Он однажды нашел радость с Алезаис, может, найдет ее снова.

Но сначала им нужно было что-то сделать с гигантской осадной машиной, а если он вернется с вылазки, то сможет снова подумать, как ему быть с дочерью каменщика.

*

В замковой башне сегодня было прохладно, осень была не за горами. Лу свернулся калачиком в соломе, прижав колени к груди. У очага сидели солдаты, тихо переговариваясь и жуя хлеб с соленой свининой.

— Вот видишь, Лу, — сказал Филипп, присев рядом с ним. Он кивнул на двух стариков, лежавших неподалеку, закутавшись в плащи. — Ты счастливый парень, сегодня спишь с королевскими особами. Тот старик, что лежит на спине и храпит как боров, когда-то владел замком и землями в Минервуа. Мужчина рядом с ним — его двоюродный брат. Сегодня они спят с простолюдинами, как ты и я.

— Вы будете спать здесь сегодня, сеньор?

— Не сегодня. Мне нужно кое-что сделать.

— Можно мне с вами?

— Не в этот раз.

Лу засунул руки под куртку и поежился.

— А когда осада закончится, сеньор? Я пойду с вами тогда?

Когда-то в замке была сука, которая умерла при родах. Выжил лишь один щенок. Он привязался к коту, которого держали, чтобы ловить мышей, и преданно ходил за ним каждый день, хотя тот не проявлял к нему ни малейшего интереса. «Лу — совсем как тот щенок», — подумал он.

— Я мог бы сделать тебя частью своей челяди, если бы она у меня еще была. Найти тебе работу на кухне. Но у меня больше нет челяди.

— Разве я не слышал, как вы говорили, что у вас когда-то были слуги, сеньор? И замок? И лошадь?

— У меня была целая конюшня лошадей.

— И жена? И мясо каждый день?

— Да. И перина с подушками, и занавеска вокруг.

Лу моргнул.

— Тогда если жизнь одарила вас такой удачей, почему этого было недостаточно?

Хороший вопрос, подумал он, и чтобы ответить на него, понадобится вся оставшаяся ночь. Он взъерошил волосы мальчика и велел ему спать.

*

В ту ночь Фабриция рискнула вернуться в церковь. Ей не нравилась мысль, что отец будет спать там один. К этому времени она уже привыкла к вони от множества людей, теснившихся внутри, и даже могла спать сквозь грохот камней, бьющих в южную стену, хотя с потолка сыпалась пыль, и церковь дрожала так, будто вот-вот рухнет. В темноте ее никто не узнавал, так что сегодня не было ни проклятий, ни мольб.

Она легла на каменные плиты рядом с ним, прислушиваясь к его медленному и ровному дыханию.

— Папа, — прошептала она. — Ты не спишь?

— Не сплю. Что такое, крольчонок?

— Что мы будем делать? Когда крозатс уйдут домой?

— Для каменщиков работа всегда найдется, особенно сейчас, когда полстраны в руинах. Я вернусь к работе, а тебе, полагаю, будем искать мужа. Хотя приданого у меня теперь немного.

— Думаешь, крозатс уйдут домой?

— А что говорит твой знатный господин?

— Он думает, что как только погода испортится, они все вернутся во Францию.

— Что ж, ему виднее. Я знаю лишь, что граф Тулузский — вассал короля Арагона, так что рано или поздно этот прекрасный испанский господин должен прийти со своей армией и вышвырнуть этих французов, если они не уйдут по своей воле.

— Что мы будем делать без мамы?

Ансельм долго молчал. Уход Элионоры, по правде говоря, затронул их глубже, чем даже вторжение крозатс.

— Я выживу. Я за тебя беспокоюсь. Без приданого ты можешь стать чьей-нибудь любовницей, но никогда — женой. Если бы только Пейре в тот день смотрел, куда ступает!

Женщина в черном капюшоне и рясе опустилась на колени позади него. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, затем сделала то же самое с Фабрицией.

— Доброй ночи, милые, — прошептала она. — Dieu vos benesiga — да благословит вас Бог!

Ансельм не пошевелился и не ответил. Фигура в темной рясе снова скрылась в тени.

— Никогда не понимал эту женщину, — сказал он и повернулся к стене.

В скале, выходящей на ущелье, прямо под восточной стеной, была естественная трещина. Она вела в известняковую пещеру под крепостью, и инженер, когда ее строили, прорубил туннель прямо к ней из камеры под барбаканом. Филиппу выделили отряд из тридцати лучших шевалье Тренкавеля для вылазки против требушета, и теперь они вели своих лошадей вниз по крутому мощеному проходу и собрались в пещере. У некоторых к седлам были привязаны корзины с соломой и фляги с маслом.

Филипп приказал обмотать копыта лошадей мешковиной, чтобы заглушить звук. Внезапность была их единственным преимуществом. Крозатс будут ожидать любую вылазку из главных ворот, а не с востока.

Раймон сказал ему, что вдоль ущелья, почти невидимая под стенами крепости, вьется узкая тропа.

— Туда даже козы не ходят, — сказал он. — Факелы использовать не сможете, но вас будет вести полная луна. Старайся не смотреть вниз. — Он высоко поднял факел над головой и повел их ко входу в туннель. — Я все еще не понимаю, почему ты так рискуешь своей шеей, — сказал Раймон. — Это не твоя война.

— Они сделали ее моей.

Раймон пожелал ему удачи. Филипп кивнул и вывел пальфрея, которого ему дали, из пещеры, ища тропу. Конь упирался, пылающий факел делал его пугливым. Он крепко держал поводья.

Ночь была ясной; луна, словно свежеотчеканенная серебряная монета, отражалась в реке далеко внизу. Лошадь поскользнулась на рыхлом камне и забилась, пытаясь устоять. Он даже не услышал, как камень ударился о дно. «Должно быть, мы на выступе», — подумал он и, несмотря на слова Раймона, рискнул бросить быстрый взгляд вниз и ничего не увидел.