Стихи 2017 года
Шрифт:
в лесах уединился.
Куда ни кинет око взор,
тут всяко зеленеет бор:
береза, листвиница,
сосна, в подлеске на песке
ольшанник и багульник,
и травы дремлют в тишине,
и неба треугольник.
Прошло не знаю, сколько дней,
а, может, лет минуло,
но гномов, словно бы взашей,
как от напасти лютых вшей,
в леса, вдруг, потянуло
и соизволили артель
собрать в лесу собратья,
а страй гном, что жил досель,
так получилось - батя.
Гном новоселам не мешал -
живут себе, и ладно.
И все же этот день настал,
когда подобьем грозных скал,
явился Помыкайло.
Прыщавый гном насупил нос,
разнос устроил чинно:
вот-вот окончится покос,
а братия, как видно,
филонит, сидя у ручья
и обсуждая склоки.
Как батя должен ты сполна
всем, кто трезвонил у ручья
представить оки-доки,
как должно гному средь лесов
вести себя прилично,
всю правду-матку до основ,
желательно, публично.
Гном улыбнулся, взор погас
кивнул в знак пониманья,
но, только утра глянул час,
как прах с сандалий, пыль оттряс,
собрал все заклинанья
и вместе до неба вознес,
собрал мешок, как прежде,
и пошагал он в новый лес
в сомненьях и надежде.
По мотивам истории из жизни Сергия Радонежского.
12 нояб.
Ах, как востребован китайский!
Куда ни плюнь - повсюду он.
И новогодний блеск бенгальский,
и тонких струн гитарный стон -
повсюду виден иероглиф
производителя-жнеца.
Давай, мы скажем дружно "пофиг"
с улыбкой нежной мудреца.
Давай учить язык французский -
Камю и Сартра, и любви.
Так, на авось, дорогой узкой
пройдем, восторгами полны,
спредшит доходов и расходов,
разводов и галиматью,
ах, сногсшибательных восходов,
влекущих за ноги ко дну.
Давай учить язык французский.
Лишь ты и я, совсем одни.
И поцелуями искусно
покроем логово любви.
Лишь я и ты.
Лишь я и ты.
13 нояб.
Как угаснет солнца свет,
всходит ночь на трон,
так на твой, Аменхотеп,
сел Тутанхамон.
Раб Осириса и тьмы
сладостный альков.
Бог Атон, едины мы,
и нет других богов.
Как и не было оков
все семнадцать лет.
Словно всякий был готов,
старый или нет,
сам светиться без мерил
солнцем в вышине,
словно пламя всех светил
умножал вдвойне.
Все потухшие сердца
полыхали вновь,
все искусства естества,
вечная любовь.
Нефертити - дочь, сестра
и жена твоя,
Эхнатон-Аменхотеп,
пила все до дна.
Чашу знаний и любви,
и в мерцаньи звезд
ей мерещились огни
новых вешних рос.
Перед вами пантеон
всех богов - вертеп,
Нефертити, бог Атон
и Аменхотеп.
14 нояб.
Мчат кометы, как ракеты,
и планеты хороводом
там, за облачным восходом
и закатом неприметным
ни огнем, ни облаками,
в жаркий полдень,
в полночь, в темень,
мириады солнц на небе
алым тубером болеют.
Харкают потоком лавы
звездных магм протуберанцы.
Собирая лавы в ранцы,
смогут стать миллионеры
миллионом стоекратно.
Далеки, однако, звезды,
лишь одна, на все согласна,
золотиста и прекрасна,
шлет закаты и восходы.
В них колышется планета
голубыми зеркалами,
отражает лед и пламя,
не сходя с пути при этом.
Светлоока, крутобока,
пышка посреди скелетов
х-лучей, фотонов света,
одурев от полушарий,
бережет остатки лета.
Кровь ее - густая магма,
мысли - ветры по долинам,
нежность, ласка - мхи и глины,
травы, рощи, пилигримы.
Тучи - брови, губы - море -
и солено, и волнисто,
руки - реки - долги, быстры,
ноги - числа, числа, числа
до нулей евангелистов.
15 нояб.
По мотивам утраченного стихотворения
Стоял город на горе
щеткой острых башен,
синим морем вдалеке
был закат украшен.
Днем шагал рекою люд,
вереницей лица,
ночью пуст, и там, и тут,
тишины боится,
гулкий перестук.
Стук-стук, перестук,
под ударом ловких рук.
Улыбались утром лица,
в полдень вешали носы,
ближе к вечеру девицы
распускали волосы,
парни ножики кидали
в покосившийся забор,
ближе к ночи покидали
те и эти склоны гор,
замыкая новый круг.
Стук-стук, перестук,
под ударом ловких рук.
Но дневному беспределу
выставляя свой удел,
(стук-стук, перестук)
всякий помнил, что умело,
положась на крепость рук,
(стук-стук, перестук)
сможет выправить он смело
то, что вывернул не вдруг
доморощенный недуг.
Стук-стук, перестук,
под ударом ловких рук.