Чтение онлайн

Они не знали, что спасли жизнь человека, что спасли целую семью. Они просто радовались простору, солнышку и чистой воде с её новыми обитателями.

Ленточка знала теперь человеческие слова: «Спасибо, дорогие мои…». Ведь хотя пиявочки и не умеют говорить – но они всё слышат…

А биофабрика животных-целительниц – которые в большинстве случаев приносят себя в жертву ради здоровья других – пополнилась новым сильным поколением деток Ленточки.

Конец

Целебная сила Змея Горыныча Или сказка про Одуванчик

Однажды ранним весенним утром, когда солнечные лучи не подглядывали в комнату сквозь щели между шторами, а смело влезали в распахнутые окна и распластывались на полу, Маруся прибежала на кухню с выпестованным с вечера желанием приготовить салат для папы.

Марусе – четыре года.

Она крайне смышлёный ребёнок. Почти «индиго», только беленькая-беленькая. И ручки, и ножки, и личико, и кудряшки – светлые-светлые над конопатым носом. Из маминого ответа на вопрос: «Что такое индиго?», – она поняла, что это такой оттенок синего цвета, которым помечают всех разумных деток. Маруся слышала, как бабушка сказала, что она – Маруся – «ребёнок индиго». Про детей Маруся знала всё, а вот про индиго – пришлось прояснить.

На кухне выяснилось, что мама уже нарезала салат, но самое главное, что папа – давно дома, и Маруся проспала его приезд.

Папа работал далеко от дома. Вахта – так называлась его работа. Он работал на Севере и уезжал всегда надолго.

Маруся всегда скучала без папы. Вот и мама всегда рядом, и бабуля с дедулей, и игрушек полный дом, и мультики, и Гавчик с Мявчиком, и друзья в детском саду… Но без папы всегда было невесело. А когда папа приезжал, то сразу становилось всё по-другому. Весело становилось.

Наверное, потому, что Маруся была очень похожа на папу. У неё были такие же светлые кудряшки, как у папы, и канапушки, и глаза как у папы – зелёные.

Папа приезжал всегда рано утром, и Маруся всякий раз собиралась его встретить, чтобы показать новые игрушки и рисунки. Но у неё никогда не получалось встать вовремя.

Папа приходил так тихо, как приходит на Новый год Дед Мороз, когда незаметно оставляет под ёлочкой подарки. Папа тоже привозил подарки.

Маруся забиралась к нему на колени, и они вместе их рассматривали.

А ещё она любила рассматривать пуговички на папиных рубашках: маленькие – блестящие или нет – пуговички очень нравились ей.

Мама хлопотала на кухне в фартуке, любовно сшитым дочкой из папиной рубашки с самыми красивыми пуговицами. Рубашек у папы было много, и все они были очень похожи одна на другую, а вот фартука у мамы на кухне не было.

«Женщина на кухне обязательно должна работать в фартуке!», – говорила бабуля.

И Маруся решила, что сошьёт маме подарок – кухонный фартук.

Ну как – сошьёт?

Просто Маруся отрезала у рубашки спинку и рукава, и кое-как пришила две тесёмочки с боков. Фартук получился хороший. Она и сама об этом знала. И бабуле фартук понравился, только её почему-то не похвалили, а совсем наоборот. Ещё и запретили влезать во взрослый гардеробный шкаф.

А там столько интересного: галстуки, шарфы, платки, палантины…

Из палантинов и платков она делала себе палатку. Тогда у неё появлялся свой сказочный мир, окружённый волшебными цветами и птицами.

«Если бы я знала, что папа так любит эту свою рубашку, то, конечно же, взяла бы другую. Но когда у меня такая жажда бурной деятельности – как сказала мама – то нужно эту самую жажду как-то утолить…», – так думала Маруся во время выволочки, но на все вопросы родителей «зачем и почему» упорно молчала.

А по конопатым щекам непрерывно катились слёзы. Но самое главное: столько в её глазах было боли за неоценённый родителями творческий благородный порыв, что упрёки как-то сами по себе стихли, а назавтра мама принесла ей стопку отрезов из давних запасов и старых вещей, сказав: «С этим можешь делать всё, что пожелаешь!».

Но папа сделал ещё лучше: он подарил дочке настоящую детскую швейную машинку. Пускай – игрушечную, но строчит-то она, как настоящая.

А ещё: мама каждый день стала надевать фартук, который, кстати, очень оценили мамины приятельницы. Вот и сейчас мама была в этом фартуке.

На разогретом солнечными лучами полу растеклись киселём Гавчик и Мявчик.

Кухонное окно состояло из двух рам, поэтому на полу образовались два солнечных коврика, которые заняли Марусины друзья. Они разнежились до такой степени, что и не подумали встретить её, как обычно. Обычно они бежали ей навстречу, толкаясь и путаясь под ногами.

Когда девочка вошла на кухню, они лениво подняли головы, приоткрыли глаза и тут же уронили головы обратно, будто те были неподъёмные. Мявчик при этом стукнул по полу хвостом, а Гавчик вытянул шею ещё сильнее, отчего «кисель» расползся ещё больше.

– Что это с ними? – спросила у мамы Маруся.

– Нёжатся, – ответила мама. – Зима долгая была, соскучились по солнышку. Лежат, загорают.

– Я-я-сно-о-о, – протянула Маруся и, присев на пол, потрогала кота рукой.

Кот был тёплый, как свежий пирожок. Мявчик остался совершенно равнодушен к её поглаживанию, только ещё раз ударил хвостом по полу: «Отстань, не мешай!».

«Ну и пожалуйста…», – подумала девочка.

– Я хочу тебе помочь! – сказала Маруся маме.

– А у меня для тебя сюрприз, – сказала мама ей в ответ и достала с полочки венок из одуванчиков. – Это папа принёс для тебя. Выгляни в окно.

Маруся забралась на стульчик и посмотрела во двор. Ещё вчера вечером – изумрудный травяной ковёр, был усыпан жёлтыми солнышками одуванчиков.

– Ух, ты-ша! Красота-а-а! – протянула восторженно девочка и спросила. – Откуда же столько за одну только ночь появилось? Можно я пойду во двор?

– Конечно, можно, – сказала мама. – И принеси мне пару цветочков с листочками. Мы добавим их в наш салат, и он будет «Весенним».

– Их что, и есть можно? – удивилась девочка.

– Можно. И даже нужно. В них очень много первых весенних витаминов.

С улицы Маруся вернулась вся перемазанная жёлтой пыльцой.

Она нарвала маме одуванчиков, и ещё несколько – для Мявчика и Гавчика. Им тоже нужны весенние витамины, тем более такие красивые, похожие на маленькие солнышки.