Чтение онлайн

Только друзья не захотели таких витаминов. Мало того, они даже свои коврики бросили, лишь бы Маруся от них отстала.

Но она успела перепачкать им носы жёлтой пыльцой, поэтому Мявчик потом долго и смешно чихал…

Вечером одуванчики закрыли соцветия, и ковёр перед домом снова стал зелёным.

– Спать легли, – объяснила Марусе мама…

Несколько дней подряд Маруся, просыпаясь, бежала к окну любоваться жёлтым ковром. Одуванчики всё сыпали и сыпали.

– Откуда их столько? – спросила она маму.

– Их приносит ветер. Он распыляет их семена-вертолётики по всей земле.

– Как ветрянку? – поинтересовалась Маруся.

Она болела ветрянкой зимой, и тогда они с мамой каждый день считали, сколько новых «ветрянок» высыпало, и мазали их зелёнкой. Маруся ходила зелёная, красивая и счастливая.

Ветрянка чесалась, но Марусе это не мешало. Зато очень мешало маме. Она всё время так и говорила: «Не чеши. Не чеши…».

Дворику «ветрянка» из одуванчиков тоже нравилась. Он стал нарядным и весёлым.

Шли дни…

Потихоньку количество жёлтых солнышек стало уменьшаться. Их заменяли белые пузатые шары из пуха.

Маруся тщетно пыталась собрать из «фонариков» букет, чтобы принести маме и папе, но как только она срывала цветок – он тут же сбрасывал с себя пушистые зонтики. Ветер тут же их подхватывал, а в руках у девочки оставались только маленькие плешивые пенёчки.

«Какие бестолковые цветы…», – думала Маруся. – «Из них не то что венок… Букет не соберёшь. Не получается…».

Руки у неё были перемазаны липким млечным соком, который тут же темнел и прям– таки притягивал всякую пыль.

Мудрая мама решила прекратить эту одержимость «пухово-одуванчиковой икебаной» не столько по причине неудачных попыток дочки, сколько по причине того, что млечный сок плохо смывался хоть с одежды, хоть с самой Маруси, и подсунула ей новую игру.

Мама сказала: «Не пытайся собрать из них букет. Они стали старые, как бабушки и дедушки. Они не желают, чтобы их совали в букеты, поэтому сразу сбрасывают фонарики. Хочешь, я научу тебя различать: кто из них бабушка, а кто – дедушка?».

– Конечно! А как? – обрадовалась девочка.

– Делается это так… – сказала мама. – Берёшь пушистый одуванчик и дуешь на него. Срывать его не обязательно. Если пенёчек останется почти лысый, то это будет «дед», а если пуха слетит немного – это «баба». Ясно?

– Мамочка! Ты у меня такая умная. Всё-всё на свете знаешь! А я тоже всё буду знать, когда у меня будут дети?

– Определённо – да! – ответила мама.

«Одержимость икебаной» сняло как по волшебству. Одежду и Марусю отмывать стало легче, но следующие несколько дней все, включая гостей дома, наперебой отгадывали Марусины загадки: кого в очередной раз она притащила в дом – «бабу», «деда» или обоих.

Укладываясь вечером спать, Маруся спросила:

– Мам, а одуванчиков во дворе почти не осталось. Я буду по ним скучать. Как ты думаешь, они ещё прилетят к нам во двор?

– Обязательно, – ответила мама. – Впереди нас ждёт лето, а вместе с ним – много всего нового и интересного. Тебе всего четыре года, у тебя впереди целая большая интересная жизнь. И, поверь мне, ты узнаешь ещё много-премного вещей, поинтереснее одуванчиков. А теперь попробуй заснуть, а я расскажу тебе Сказку про Одуванчик.

Давно-предавно жил на свете Одуванчик. Только тогда его называли ещё и Солнечным цветком. Он был первым весенним цветком, который вырастал в городе, и ничего не боялся. Не то, что Подснежники и Ландыши с Лютиками, которые прятались в лесу и не желали, чтобы их срывали.

А Одуванчик любил людей.

Он был щедрым, и природа богато одаривала его семенами-парашютами, которые разлетались и вырастали везде, радуя всех жёлтенькими солнышками после зимних холодов.

В городе росли конечно же и другие цветы. Но они были недоступные – росли в садах и палисадниках – и срывать их было нельзя, как можно было срывать одуванчики – сколько нужно.

Солнышки росли везде, и кто хотел, тот мог собирать из них букеты и плести венки из нежных доброжелательных цветов.

Когда приходил срок, одуванчики распускали по ветру свои пушистые семена, и на будущий год они, прорастая из земли, вновь приносили весть о приходе весеннего тепла.

Вместе с одуванчиками проклёвывалось и вырастало много цветов. У всех был разный срок цветения.

Так бы и шло всё своим чередом, но один цветок позавидовал такой популярности Солнышек. Он поклялся, что передаст свою красоту и секретные свойства любой Травнице, которая поможет ему извести Солнечный одуванчик.

Долго ждать не пришлось…

Вредная Травница нашлась очень быстро. Завистливый цветок цвёл позже Одуванчика, но его соцветия были очень красивыми: пурпурными, пушистыми, крупными. И пользы от цветка Вредная Травница ожидала немало.

Она сделала так, что там где росли одуванчики, земля не могла дать им достаточно сил для вызревания семян, и Род Солнышек-Одуванчиков стал уменьшаться. Новые цветы рождались слабыми, и половина их не выживала вовсе.

Но в природе всё взаимосвязано, и от болезни Одуванчиков гармония в мире нарушилась: теперь никто не знал, когда пришло настоящее тепло.

Некоторые растения распускались раньше и вымерзали в весенние морозы.

Другие так долго сидели под землёй в темноте, боясь замёрзнуть, что вылезали на свет слабыми и погибали, не имея достаточно сил для роста.

Конечно же, эти беды сказались и на животном мире, и на человеке. Оттого что люди перестали получать вовремя ярко-жёлтые лучики света, их настроение портилось, и они чаще ссорились.

Тогда растения и животные собрали Совет и пригласили другую Травницу – Добрую. Обыкновенно бывает так, что кто-то где-то что-то слышал…

Совет провёл расследование и вывел на «чистую воду» цветок, устроивший такой переполох. Верховной властью Природы определили с того дня, что называться ему теперь – «Переполох», а вредность его решили вынуть наружу, чтобы сразу было видно, какой он недобрый.

Теперь никто не мог дотронуться до него, потому что он стал очень колючим. Иглы его впивались и ранили каждого, кто хотел бы прикоснуться к его нарядному алому соцветию. Только опыляющим насекомым надлежало собирать нектар и опылять цветок всё время, чтобы не прекратился его род. И так – на многие-многие века.

Конец ознакомительного фрагмента.