на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихи о вампирах (сборник)
на обложку

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

А. Пушкин

Домовому

Поместья мирного незримый покровитель,Тебя молю, мой добрый домовой,Храни селенье, лес и дикий садик мойИ скромную семьи моей обитель!Да не вредят полям опасный хлад дождейИ ветра позднего осенние набеги;Да в пору благотворны снегиПокроют влажный тук полей!Останься, тайный страж, в наследственной сени,Постигни робостью полунощного вораИ от недружеского взораСчастливый домик охрани!Ходи вокруг его заботливым дозором,Люби мой малый сад и берег сонных вод,И сей укромный огородС калиткой ветхою, с обрушенным забором!Люби зеленый скат холмов,Луга, измятые моей бродящей ленью,Прохладу лип и кленов шумный кров —Они знакомы вдохновенью.

Русалка

Над озером, в глухих дубровахСпасался некогда монах,Всегда в занятиях суровых,В посте, молитве и трудах.Уже лопаткою смиреннойСебе могилу старец рыл —И лишь о смерти вожделеннойСвятых угодников молил.Однажды летом у порогуПоникшей хижины своейАнахорет молился богу.Дубравы делались черней;Туман над озером дымился,И красный месяц в облакахТихонько по небу катился.На воды стал глядеть монах.Глядит, невольно страха полный;Не может сам себя понять…И видит: закипели волныИ присмирели вдруг опять…И вдруг… легка, как тень ночная,Бела, как ранний снег холмов,Выходит женщина нагаяИ молча села у брегов.Глядит на старого монахаИ чешет влажные власы.Святой монах дрожит со страхаИ смотрит на ее красы.Она манит его рукою,Кивает быстро головой…И вдруг – падучею звездою —Под сонной скрылася волной.Всю ночь не спал старик угрюмыйИ не молился целый день —Перед собой с невольной думойВсё видел чудной девы тень.Дубравы вновь оделись тьмою:Пошла по облакам луна,И снова дева над водоюСидит, прелестна и бледна.Глядит, кивает головою,Целует издали шутя,Играет, плещется волною,Хохочет, плачет, как дитя,Зовет монаха, нежно стонет…«Монах, монах! Ко мне, ко мне!..»И вдруг в волнах прозрачных тонет;И всё в глубокой тишине.На третий день отшельник страстныйБлиз очарованных бреговСидел и девы ждал прекрасной,А тень ложилась средь дубров…Заря прогнала тьму ночную:Монаха не нашли нигде,И только бороду седуюМальчишки видели в воде.

Нереида

Среди зеленых волн, лобзающих Тавриду,На утренней заре я видел нереиду.Сокрытый меж дерев, едва я смел дохнуть:Над ясной влагою полубогиня грудьМладую, белую как лебедь, воздымалаИ пену из власов струею выжимала.

Бесы

Мчатся тучи, вьются тучи;Невидимкою лунаОсвещает снег летучий;Мутно небо, ночь мутна.Еду, еду в чистом поле;Колокольчик дин-дин-дин…Страшно, страшно поневолеСредь неведомых равнин!«Эй, пошел, ямщик!..» – «Нет мочи:Коням, барин, тяжело;Вьюга мне слипает очи;Все дороги занесло;Хоть убей, следа не видно;Сбились мы. Что делать нам!В поле бес нас водит, видно,Да кружит по сторонам.Посмотри: вон, вон играет,Дует, плюет на меня;Вон – теперь в овраг толкаетОдичалого коня;Там верстою небывалойОн торчал передо мной;Там сверкнул он искрой малойИ пропал во тьме пустой».Мчатся тучи, вьются тучи;Невидимкою лунаОсвещает снег летучий;Мутно небо, ночь мутна.Сил нам нет кружиться доле;Колокольчик вдруг умолк;Кони стали… «Что там в поле?» —«Кто их знает? пень иль волк?»Вьюга злится, вьюга плачет;Кони чуткие храпят;Вот уж он далече скачет;Лишь глаза во мгле горят;Кони снова понеслися;Колокольчик дин-дин-дин…Вижу: духи собралисяСредь белеющих равнин.Бесконечны, безобразны,В мутной месяца игреЗакружились бесы разны,Будто листья в ноябре…Сколько их! куда их гонят?Что так жалобно поют?Домового ли хоронят,Ведьму ль замуж выдают?Мчатся тучи, вьются тучи;Невидимкою лунаОсвещает снег летучий;Мутно небо, ночь мутна.Мчатся бесы рой за роемВ беспредельной вышине,Визгом жалобным и воемНадрывая сердце мне…

Гусар

Скребницей чистил он коня,А сам ворчал, сердясь не в меру:«Занес же вражий дух меняНа распроклятую квартеру!Здесь человека берегут,Как на турецкой перестрелке,Насилу щей пустых дадут,А уж не думай о горелке.Здесь на тебя как лютый зверьГлядит хозяин, а с хозяйкой…Небось не выманишь за дверьЕе ни честью, ни нагайкой.То ль дело Киев! Что за край!Валятся сами в рот галушки,Вином хоть пару поддавай,А молодицы-молодушки!Ей-ей, не жаль отдать душиЗа взгляд красотки чернобривой,Одним, одним не хороши…»– А чем же? расскажи, служивый.Он стал крутить свой длинный усИ начал: «Молвить без обиды,Ты, хлопец, может быть, не трус,Да глуп, а мы видали виды.Ну, слушай: около ДнепраСтоял наш полк; моя хозяйкаБыла пригожа и добра,А муж-то помер, замечай-ка.Вот с ней и подружился я;Живем согласно, так что любо:Прибью – Марусенька мояСловечка не промолвит грубо;Напьюсь – уложит, и самаОпохмелиться приготовит;Мигну бывало: Эй, кума! —Кума ни в чем не прекословит.Кажись, о чем бы горевать?Живи в довольстве, безобидно!Да нет: я вздумал ревновать.Что делать? враг попутал, видно.Зачем бы ей, стал думать я,Вставать до петухов? кто просит?Шалит Марусенька моя;Куда ее лукавый носит?Я стал присматривать за ней.Раз я лежу, глаза прищуря,(А ночь была тюрьмы черней,И на дворе шумела буря).И слышу: кумушка мояС печи тихохонько прыгнула,Слегка обшарила меня,Присела к печке, уголь вздулаИ свечку тонкую зажгла,Да в уголок пошла со свечкой,Там с полки скляночку взялаИ, сев на веник перед печкой,Разделась донага; потомИз склянки три раза хлебнула,И вдруг на венике верхомВзвилась в трубу и улизнула.Эге! смекнул в минуту я:Кума-то, видно, басурманка!Постой, голубушка моя!..И с печки слез – и вижу: склянка.Понюхал: кисло! что за дрянь!Плеснул я на пол: что за чудо?Прыгнул ухват, за ним лохань,И оба в печь. Я вижу: худо!Гляжу: под лавкой дремлет кот;И на него я брызнул склянкой —Как фыркнет он! я: брысь!.. И вотИ он туда же за лоханкой.Я ну кропить во все углыС плеча, во что уж ни попало;И всё: горшки, скамьи, столы,Марш! марш! всё в печку поскакало.Кой черт! подумал я: теперьИ мы попробуем! и духомВсю склянку выпил; верь не верь —Но кверху вдруг взвился я пухом.Стремглав лечу, лечу, лечу,Куда, не помню и не знаю;Лишь встречным звездочкам кричу;Правей!.. и наземь упадаю.Гляжу: гора. На той гореКипят котлы; поют, играют,Свистят и в мерзостной игреЖида с лягушкою венчают.Я плюнул и сказать хотел…И вдруг бежит моя Маруся:– Домой! кто звал тебя, пострел?Тебя съедят! – Но я, не струся:– Домой? да! черта с два! почемМне знать дорогу? – Ах, он странный!Вот кочерга, садись верхомИ убирайся, окаянный.– Чтоб я, я сел на кочергу,Гусар присяжный! Ах ты, дура!Или предался я врагу?Иль у тебя двойная шкура?Коня! – На, дурень, вот и конь. —И точно: конь передо мною,Скребет копытом, весь огонь,Дугою шея, хвост трубою.– Садись. – Вот сел я на коня,Ищу уздечки, – нет уздечки.Как взвился, как понес меня —И очутились мы у печки.Гляжу: всё так же; сам же яСижу верхом, и подо мноюНе конь – а старая скамья:Вот что случается порою».И стал крутить он длинный ус,Прибавя: «Молвить без обиды,Ты, хлопец, может быть, не трус.Да глуп, а мы видали виды».

Вурдалак

Трусоват был Ваня бедный:Раз он позднею порой,Весь в поту, от страха бледный,Чрез кладбище шел домой.Бедный Ваня еле дышет,Спотыкаясь, чуть бредетПо могилам; вдруг он слышит,Кто-то кость, ворча, грызет.Ваня стал; – шагнуть не может.Боже! думает бедняк,Это верно кости гложетКрасногубый вурдалак.Горе! малый я не сильный;Съест упырь меня совсем,Если сам земли могильнойЯ с молитвою не съем.Что же? вместо вурдалака —(Вы представьте Вани злость!)В темноте пред ним собакаНа могиле гложет кость.

К. Случевский

Статуя

П. В. Быкову

Над озером тихим и сонным,Прозрачен, игрив и певуч,Сливается с камней на камниХолодный, железистый ключ.Над ним молодой гладиатор:Он ранен в тяжелом бою,Он силится брызнуть водоюВ глубокую рану свою.Как только затеплятся звездыИ ночь величаво сойдет,Выходят на землю туманы, —Выходит русалка из вод.И, к статуе грудь прижимая,Косою ей плечи обвив,Томится она и вздыхает,Глубокие очи закрыв.И видят полночные звезды,Как просит она у негоОтвета, лобзанья и чувстваИ как обнимает его.И видят полночные звездыИ шепчут двурогой луне,Как холоден к ней гладиаторВ своем заколдованном сне.И долго два чудные телаБелеют над спящей водой…Лежит неподвижная полночь,Сверкая алмазной росой;Сияет торжественно небо,На землю туманы ползут;И слышно, как мхи прорастают,Как сонные травы цветут…Под утро уходит русалка,Печальна, бела и бледна,И, в сонные волны спускаясь,Глубоко вздыхает она…

Ф. Сологуб

* * *

Недотыкомка сераяВсё вокруг меня вьется да вертится, —То не лихо ль со мною очертитсяВо единый погибельный круг?Недотыкомка сераяИстомила коварной улыбкою,Истомила присядкою зыбкою, —Помоги мне, таинственный друг!Недотыкомку серуюОтгони ты волшебными чарами,Или наотмашь, что ли, ударами,Или словом заветным каким.Недотыкомку серуюХоть со мной умертви ты, ехидную,Чтоб она хоть в тоску панихиднуюНе ругалась над прахом моим.

Чертовы качели

В тени косматой ели,Над шумною рекойКачает черт качелиМохнатою рукой.Качает и смеется,Вперед, назад,Вперед, назад.Доска скрипит и гнется,О сук тяжелый третсяНатянутый канат.Снует с протяжным скрипомШатучая доска,И черт хохочет с хрипом,Хватаясь за бока.Держусь, томлюсь, качаюсь,Вперед, назад,Вперед, назад,Хватаюсь и мотаюсь,И отвести стараюсьОт черта томный взгляд.Над верхом темной елиХохочет голубой:– Попался на качели,Качайся, черт с тобой. —В тени косматой елиВизжат, кружась гурьбой:– Попался на качели,Качайся, черт с тобой. —Я знаю, черт не броситСтремительной доски,Пока меня не скоситГрозящий взмах руки,Пока не перетрется,Крутяся, конопля,Пока не подвернетсяКо мне моя земля.Взлечу я выше ели,И лбом о землю трах.Качай же, черт, качели,Все выше, выше… ах!
* * *
Дышу дыханьем ранних рос,Зарею ландышей невинных:Вдыхаю влажный запах длинныхРусалочьих волос, —Отчетливо и тонкоЯ вижу каждый волосок;Я слышу звонкий голосокПогибшего ребенка.Она стонала над водой,Когда её любовник бросил.Ее любовник молодойНа шею камень ей повесил.Заслышав шорох в камышахЕго ладьи и скрип от весел,Она низверглась вся в слезах,А он еще был буйно весел.И вот она передо мной,Все та же, но совсем другая.Над озаренной глубинойКачается нагая.Рукою ветку захватив,Водою заревою плещет.Забыла темные путиВ сияньи утреннем, и блещет.И я дышу дыханьем рос,Благоуханием невинным,И влажным запахом пустыннымРусалкиных волос.

Ведьме

Поклонюсь тебе я платой многою, —Я хочу забвенья да веселия, —Ты поди некошною дорогою,Ты нарви мне ересного зелия.Белый саван брошен над болотами,Мертвый месяц поднят над дубравою, —Ты пройди заклятыми воротами,Ты приди ко мне с шальной пошавою.Страшен навий след, но в нем забвение,Горек омег твой, но в нем веселие,Мертвых уст отрадно дуновение, —Принеси ж мне, ведьма, злое зелие.
* * *
Не трогай в темнотеТого, что незнакомо, —Быть может, это – те,Кому привольно дома.Кто с ними был хоть раз,Тот их не станет трогать.Сверкнет зеленый глаз,Царапнет быстрый ноготь, —Прокинется котомИспуганная нежить.А что она потомЗатеет? мучить? нежить?Куда ты ни пойдёшь,Возникнут пусторосли.Измаешься, заснёшь.Но что же будет после?Прозрачною щекойПрильнет к тебе сожитель.Он серою тоскойТвою затмит обитель.И будет жуткий страх, —Так близко, так знакомо,Стоять во всех углахТоскующего дома.
123456789
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com