Заходите, пожалуйста. ЭтоСтол поэта. Кушетка поэта.Книжный шкаф. Умывальник. Кровать.Это штора — окно прикрывать.Вот любимое кресло. ПокойныйБыл ценителем жизни спокойной.Это вот безымянный портрет.Здесь поэту четырнадцать лет.Почему-то он сделан брюнетом.(Все ученые спорят об этом.)Вот позднейший портрет — удалой.Он писал тогда оду "Долой"И был сослан за это в Калугу.Вот сюртук его с рваной полой —След дуэли. Пейзаж "Под скалой".Вот начало "Послания к другу".Вот письмо: "Припадаю к стопам…"Вот ответ: "Разрешаю вернуться…"Вот поэта любимое блюдце,А вот это любимый стакан.Завитушки и пробы пера.Варианты поэмы "Ура!"И гравюра: "Врученье медали".Повидали? Отправимся дале.Годы странствий. Венеция. Рим.Дневники. Замечанья. Тетрадки.Вот блестящий ответ на нападкиИ статья "Почему мы дурим".Вы устали? Уж скоро конец.Вот поэта лавровый венец —Им он был удостоен в Тулузе.Этот выцветший дагерротип —Лысый, старенький, в бархатной блузеБыл последним. Потом он погиб.Здесь он умер. На том канапе,Перед тем прошептал изреченьеНепонятное: "Хочется пе…"То ли песен. А то ли печенья?Кто узнает, чего он хотел,Этот старый поэт перед гробом!Смерть поэта — последний раздел.Не толпитесь перед гардеробом..
БЕРТОЛЬД ШВАРЦ
(Монолог)
Я, Шварц Бертольд, смиреннейший монах,Презрел людей за дьявольские нравы.Я изобрел пылинку, порох, прах,Ничтожный порошочек для забавы.Смеялась надо мной исподтишкаВся наша уважаемая братья:"Что может выдумать он, кроме порошка!Он порох выдумал! Нашел занятье!"Да, порох, прах, пылинку! Для шутих,Для фейерверков и для рассыпныхХвостов павлиньих. Вспыхивает — пых! —И роем, как с небесной наковальни,Слетают искры! О, как я люблюИскр воркованье, света ликованье!..Но то, что создал я для любованья,На пагубу похитил сатана.Да, искры полетели с наковален,Взревели, как быки, кузнечные меха.И оказалось, что от смеха до греха,Не шаг — полшага, два вершка, вершок.А я — клянусь спасеньем, боже правый! —Я изобрел всего лишь для забавыСей порох, прах, ничтожный порошок!Я, Шварц Бертольд, смиреннейший монах,Вас спрашиваю, как мне жить на свете?Ведь я хотел, чтоб радовались дети.Но создал не на радость, а на страх!И порошочек мой в тугих стволахОбрел вдруг сатанинское дыханье…Я сотворил паденье крепостей,И смерть солдат, и храмов полыханье.Моя рука — гляди! — обожжена,О, господи, тебе, тебе во славу…Занем дозволил ты, чтоб сатанаПохитил порох, детскую забаву!Неужто все, чего в тиши ночейПытливо достигает наше знанье,Есть разрушенье, а не созиданье.Чей умысел здесь? Злобный разум чей?
ШУБЕРТ ФРАНЦ
Шуберт Франц не сочиняет —Как поется, так поет.Он себя не подчиняет,Он себя не продает.Не кричит о нем газета,И молчит о нем печать.Жалко Шуберту, что этоТоже может огорчать.Знает Франц, что он кургузыйИ развязности лишен,И, наверно, рядом с музойОн немножечко смешон.Жаль, что дорог каждый талер,Жаль, что дома неуют.Впрочем — это все детали,Жаль, что песен не поют!..Но печали неуместны!И тоска не для него!..Был бы голос! Ну а песниЗапоются! Ничего!Хочется мирного мираИ счастливого счастья,Чтобы ничто не томило,Чтобы грустилось не часто.
" Хочется синего неба "
Хочется синего небаИ зеленого леса,Хочется белого снега,Яркого желтого лета.Хочется, чтоб отвечалоВсе своему назначенью:Чтоб начиналось с начала,Вовремя шло к завершенью.Хочется шуток и смехаГде-нибудь в шумном скопище.Хочется и успеха,Но на хорошем поприще.
" Вода моя! Где тайники твои, "
Вода моя! Где тайники твои,Где ледники, где глубина подвала?Струи ручья всю ночь, как соловьи,Рокочут в темной чаще краснотала.Ах, утоли меня, вода ручья,Кинь в губы мне семь звезд, семь терпких ягод,Кинь, в краснотале черном рокоча,Семь звезд, что предо мной созвездьем лягут.Я притаюсь, притихну, как стрелок,Боящийся спугнуть семью оленей.Ручей лизнет мне руку, как телок,И притулится у моих коленей.
" Расставанье, Век спустя после прощанья, "
Расставанье,Век спустя после прощанья,Ты звучишь во мне, как длинное стенанье,Как стенанье ветра за стеной.Расставанье,Мне уже не нужное,Стонешь ты, как женщина недужная,Где-то за туманной пеленой.Пробуждаюсь.Вместе с пробужденьемОборвался звук. Но странным пеньемЯ разбужен был. Так где оно?Я однажды в детстве слышал это:Женский вопль далеко до рассвета,Замиравший медленно вдали.Мне казалось — это похищеньеЖенщины. Куда ее влекли?Так со мной бывает спозаранок,Когда что-то нарушает сон.Слышу похищенье сабинянок —Длинный, удаляющийся стон.
" Получил письмо издалека, "
Получил письмо издалека,Гордое, безумное и женское.Но пока оно свершало шествие,Между нами пролегли века.Выросли деревья, смолкли речи,Отгремели времена.Но опять прошу я издалече:Анна! Защити меня?Реки утекли, умчались птицы,Заросли дороги. Свет погас.Но тебе порой мой голос снится:Анна! Защити обоих нас!
РЯБИНА
Так бы длинно думать,Как гуси летят.Так бы длинно верить,Как листья шелестят.Так бы длинно любить,Как реки текут…Руки так заломить,Как рябиновый куст.
" Была туманная луна, "
Была туманная луна,И были нежные березы…О март-апрель, какие слезы!Во сне какие имена!Туман весны, туман страстей,Рассудка тайные угрозы…О март-апрель, какие слезы —Спросонья, словно у детей!..Как корочку, хрустящий следЖуют рассветные морозы…О март-апрель, какие слезы —Причины и названья нет!Вдали, за гранью голубой,Гудят в тумане тепловозы…О март-апрель, какие слезы!О чем ты плачешь? Что с тобой?
АПРЕЛЬСКИЙ ЛЕС
Давайте каждый день приумножать богатствоАпрельской тишины в безлиственном лесу.Не надо торопить. Не надо домогаться,Чтоб отроческий лес скорей отер слезу.Ведь нынче та пора, редчайший час сезона,Когда и время — вспять и будет молодеть,Когда всего шальней растрепанная кронаИ шапку не торопится надеть.О, этот странный час обратного движеньяИз старости!.. Куда?.. Куда — не все ль равно!Как будто корешок волшебного женьшеняПодмешан был вчера в холодное вино.Апрельский лес спешит из отрочества в детство.И воды вспять текут по талому ручью.И птицы вспять летят… Мы из того же теста —К начальному, назад, спешим небытию…
" Дай выстрадать стихотворенье! "
Дай выстрадать стихотворенье!Дай вышагать его! Потом.Как потрясенное растенье,Я буду шелестеть листом.Я только завтра буду мастер,И только завтра я пойму,Какое привалило счастьеГлупцу, шуту, бог весть кому, —Большую повесть поколеньяШептать, нащупывая звук,Шептать, дрожа от изумленьяИ слезы слизывая с губ.
ОПРАВДАНИЕ ГАМЛЕТА
Врут про Гамлета,Что он нерешителен.Он решителен, груб и умен.Но когда клинок занесен,Гамлет медлит быть разрушителемИ глядит в перископ времен.Не помедлив стреляют злодеиВ сердце Лермонтова1 или Пушкина2.Не помедлив бьет лейб-гвардеец,Образцовый, шикарный воин.Не помедлив бьют браконьеры,Не жалея, что пуля пущена.Гамлет медлит,Глаза прищуривИ нацеливая клинок,Гамлет медлит.И этот мигУдивителен и велик.Миг молчания, страсти и опыта,Водопада застывшего миг.Миг всего, что отринуто, проклято.И всего, что познал и постиг.Ах, он знает, что там за портьерою,Ты, Полоний, плоский хитрец.Гамлет медлит застывшей пантерою,Ибо знает законы сердец,Ибо знает причины и следствия,Видит даль за ударом клинка,Смерть Офелии, слабую месть ее,—Все, что будет потом.На века.Бей же, Гамлет! Бей без промашки!Не жалей загнивших кровей!Быть — не быть — лепестки ромашки,Бить так бить! Бей, не робей!Не от злобы, не от угару,Не со страху, унявши дрожь,—Доверяй своему удару,Даже если себя убьешь!