Чтение онлайн

— Вот как? — Следователь почти изумился. — Любопытно узнать, куда вы так торопитесь?

— Видите ли… — замялся гражданин. — Там у меня на квартире в Лебяжьем переулке… м-м… человек от вас обещал прийти… С обыском. Но вы запишите, что я первый пришел. И сам. С чистосердечным… Где тут у вас регистрируются?

Следователь улыбнулся и все-таки снял трубку.

— Петухов, в Лебяжий переулок посылали людей?

Затем положил трубку и посочувствовал:

— Тут какая-то ошибка. Наши люди все на месте. Вас, наверно, разыграли… Может, кто из сослуживцев подшутил?

Гражданин встрепенулся. Он понял, что попал в весьма щекотливое положение. Глаза его засуетились, он снял чемоданчик со стола:

— Б-будем считать, что я тоже пошутил…

Он оглянулся в сторону двери:

— Н-ну, я пошел?..

— Садитесь, — строго сказал следователь и поднялся из-за стола.

— Но я с чистосердечным признанием, я постою! — с отчаянием крикнул гражданин.

Следователь многообещающе усмехнулся:

— Признание признанием, а посидеть придется…

СОКРОВИЩЕ

В кухне сидел за столом Кузявин с газетой и заканчивал трапезу. Из передней послышался звонок, а затем до ушей Кузявина донесся неразборчивый разговор.

«Принесло кого-то», — с неприязнью подумал Кузявин, и в этот момент дверь на кухню отворилась.

— Проходите, — сказала жена и пропустила на кухню мужчину с потрепанным портфельчиком. — К тебе… — И ушла по своим хозяйским делам.

— Добрый день, я насчет страхования, — напористо заявил мужчина, — не желаете застраховаться? Имущество, недвижимость, ценности.

— Ну, какие у меня ценности, ей-богу? — Кузявин тускло окинул взглядом кухню.

— Ваша жизнь, — со значением сказал агент.

— Тоже мне ценность — сто сорок рублей без прогрессивки.

— Жизнь вашей жены…

— Ой, не смешите меня, ценность… Она же домашняя хозяйка.

— Папаша, — агент поднял вверх палец, — вы еще не знаете истинной ценности вашей жены.

— Это в каком же смысле?

Агент ловко достал из портфельчика счеты и растрепанную книжечку с надписью «Расценки».

— Давайте посчитаем, почем нынче ваша супруга выходит, извините, на круг… Вот расценка бытовых услуг. Читаем. Приобретение и доставка покупок на дом — 70 копеек в час. Сколько ваша жена за день в очередях, простите, отдыхает? Часика четыре набежит? Два восемьдесят. Множим на тридцать дней — 84 рублика, как одна копеечка.

— Смотри-ка, — удивился Кузявин.

Агент оглядел кухню и остановился на веревке с бельем.

— Пеленочки, вижу, сушатся — стало быть, есть детвора. Ребеночка погулять часиков пять надо? Учтите, по 70 копеек в час. Фирменная цена фирмы «Заря». Три с полтиной, как отдай! Множим на тридцать дней — 105 карбованцев вынь да положь.

Кузявин только покачал головой.

— Рубашечка, вижу, на вас чистая, крахмальная, брючки глаженые. Каждый день меняете?

Кузявин кивнул.

— Стало быть… — агент защелкал на счетах, — не меньше десятки за одни рубашечки. Теперь… Пол, гляжу, у вас чистый, натертый. Сколько метров в квартире-то?

— Тридцать, — почему-то хрипло ответил Кузявин.

— По восемнадцати копеек за метр — пять с полтиной. Уборка. Надо полагать, по субботам. Итого, 22 рублевика, как миленькие… Теперь отужинали, стало быть, — агент приоткрыл крышку кастрюли, — борщ, чую, украинский. В ресторане за такой платят по 86 копеек за порцию да еще на чай дают… — агент заглянул в сковородку, — котлета со сложным гарниром, надо думать… Рубль пять… И на десерт, как полагается…

— Компот, — прошептал Кузявин.

Агент быстро защелкал костяшками счетов.

— Завтрак, надеюсь, съедаете сами? — Щелк-щелк. — Обед делите с другом? — Щелк-щелк. — Ужин хотели бы отдать врагу, но врагов у вас, вижу, нет… Итого, только по перечисленным видам услуг стоимость вашей жены в месяц — 500 рублей с гаком.

— Пятьсот рублей? — ахнул Кузявин и недоверчиво покосился на расчеты. — Это же в год… — он схватил счеты и защелкал сам, — шесть тысяч. Машина!

Кузявин зажмурился от удовольствия, потом открыл глаза и произнес мечтательно:

— Машину, что ли, застраховать?

— Какую машину? — Агент обиженно потряс счетами. — Это же ваша жена!

Кузявин взволнованно заходил по кухне, разговаривая с собой, жестикулируя и прикидывая что-то на пальцах:

— Господи, жена как жена, ничего особенного, а гляди ты, какая ценность! Кто мог подумать? С ума сойти.

Тем временем агент тихо выскользнул в коридор.

— Ну, что там? — с интересом спросила жена.

— По-моему, — подмигнул агент, — теперь он или вам шубу подарит или я выставлю его на страховку…

В проеме двери показался бледный Кузявин. Он быстро подошел к жене, оглядел ее всю, будто увидал впервые, затем припал на колено и протянул к ней руки:

— Сокровище мое!..

СИДОРОВ И. П., 32 лет…

В месткоме распределяли билеты в театр, и жена Сидорова отхватила два прямо на сегодня.

Сидоров сначала идти не хотел — не любил он этих театров. Представляют там каких-то несерьезных испанцев с перьями, плетут какие-то интриги стихами… Уж лучше по телевизору «Кругом 16» глядеть. Тоже ерунда, но привычная.

Согласился пойти только ради жены. Лида себе платье кримпленовое справила, и ей не терпелось обкатать его на публике.

В театр пришли тик в тик. Успели только программку купить и, не заходя в буфет, вынуждены были сесть в ложу бенуара.

Пока Лида искала глазами знакомых с завода, Сидоров от нечего делать раскрыл программку.

Пьеса называлась «Слесарный цех» и была, наверно, насчет производства.

Сидоров сам был слесарем, поэтому снисходительно усмехнулся: «Ну-ну, чего они тут про наше дело насочиняли? Небось напильника от рашпиля отличить не могут, а туда же…»