Чтение онлайн

Привета с родины далекой

Дождался голос одинокой,

Теперь юней, сильнее он...

Звучит, раскачиваясь, звон,

И он гудеть не перестанет,

Пока - спугнув ночные сны

Из колыбельной тишины

Россия бодро не воспрянет

И крепко на ноги не станет,

И, непорывисто смела,

Начнет торжественно и стройно,

С сознаньем доблести спокойной,

Звонить во все колокола.

1857

ОТСТУПНИЦЕ

(Посвящено гр. Р<остопчино>й)

Теперь идет существованье

С однообразием волны...

Но миг случайный, намеканье

И будит вновь воспоминанье

Давно утраченные сны.

Так звук внезапный воскрешает

Всю песнь забытую - и вот

Знакомый голос оживает,

Знакомый образ восстает;

Из-за туманов ночи мрачной

Восходит жизнь прошедших лет,

Облечена в полупрозрачный,

Полузадумчивый рассвет.

Все это только род вступленья,

Чтобы сказать, что как-то раз,

Тревожа тени из забвенья,

Случайно вспомнил я о вас.

Воскресло в памяти унылой

То время светлое, когда

Вы жили барышнею милой

В Москве, у Чистого пруда.

Мы были в той поре счастливой,

Где юность началась едва,

И жизнь нова, и сердце живо,

И вера в будущность жива.

Двором широким проезжая,

К крыльцу невольно торопясь,

Скакал, бывало, я - мечтая

Увижу ль вас, увижу ль вас!

Я помню... (годы миновали!)...

Вы были чудно хороши;

Черты лица у вас дышали

Всей юной прелестью души.

В те дни, когда неугомонно

Искало сердце жарких слов,

Вы мне вручили благосклонно

Тетрадь заветную стихов.

Не помню - слог стихотворений

Хорош ли, нехорош ли был,

Но их свободы гордый гений

Своим наитьем освятил.

С порывом страстного участья

Вы пели вольность, и слезой

Почтили жертвы самовластья,

Их прах казненный, но святой.

Листы тетради той заветной

Я перечитывал не раз,

И снился мне ваш лик приветный,

И блеск и живость черных глаз.

Промчалась, полная невзгоды,

От вас далеко жизнь моя;

Ваш милый образ в эти годы

Как бы в тумане помнил я.

И как-то случай свел нас снова

В поре печальной зрелых лет...

Уже хотел я молвить слово,

Сказать вам дружеский привет;

Но вы какому-то французу

Свободу поносили вслух,

И русскую хвалили музу

За подлый склад, за рабский дух.

Меня тогда вы не узнали,

И я был рад: я увидал,

Как низко вы душою пали,

И вас глубоко презирал.

Скажите - в этот вечер скучный,

Когда вернулись вы домой,

Ужель могли вы равнодушно

На ложе сна найти покой?

В тиши угрюмой ночь глухая,

Тоску и ужас навевая,

Вам не шептала ли укор,

Что вы отступница святыня,

Что вы с корыстию рабыни

Свой голос продали за вздор?

Мне жалко вас. С иною дамой

Я расквитался б эпиграммой;

Но перед вами смех молчит,

И грозно речь моя звучит:

Покайтесь грешными устами,

Покайтесь искренно, тепло,

Покайтесь с горькими слезами,

Покуда время не ушло!

Просите доблестно прощенья

В измене ветреной своей

У молодого поколенья,

У всех порядочных людей.

Давно расстроенную лиру

Наладьте вновь на чистый строй;

Покайтесь, - вам, быть может, миру

Сказать удастся стих иной,

Не тот напыщенный, жеманный,

Где дышит холод, веет тьма,

Где все для сердца чужестранно

И нестерпимо для ума;

Но тот, который, слух лаская,

Звучал вам в трепетной тиши

В те дни, когда вы, расцветая,

Так были чудно хороши.

Не бойтесь снять с себя личину

И обвинить себя самих:

Христос Марию Магдалину

Поставил выше всех святых!

И нет стыда просить прощенья,

И сердцу сладостно прощать...

И даже я на примиренье

Готов, по правде вам сказать,

И слов моих тем не ослаблю:

Я б и Клейнмихелю простил,

Когда б он девственную саблю

За бескорыстность обнажил.

1857

К <В. А. ПАНАЕВУ>

Когда в цепи карет, готовых для движенья,

Нашли вы место наконец,

И приютились, как мудрец,

Меж девственных старух избегнув искушенья,

И взвизгнул роковой свисток

И в дальний путь вас пар увлек;

Смущен, как человек пред диким приговором,

За быстрым поездом следил я долгим взором,

Пока он скрылся - и за ним,

Помедлив, разлетелся дым;

Пустынно две бразды железные лежали,

И я пошел домой, исполненный печали...

Так вы уехали!.. А длинный разговор

Еще звучит в ушах, как дружелюбный спор;

Но обоюдные запросы и сомненья

Уныло на душе остались без решенья.

Что эти сумерки - пророчат ли рассвет?

Иль это вечер наш, и ночь идет вослед?

Что миру - жизнь иль смерть готова?

Возникнет ли живое слово?

Немое множество откликнется ль на зов?

Иль веру сохранит в ношение оков?

Как это знать!.. Так сеятель усталый

Над пашнею, окончив труд немалый,

Безмолвствуя в раздумий стоит

И на небо и на землю глядит:

Прольется ль свежий дождь над почвой оживленной,

Или погибнет сев, засухою спаленный?..

Я знаю: с родины попутный ветр пошел,

Заря проснулася над тишиною сел;

Как древний Ной - корабль причалил к Арарату,