Стихотворения и поэмы
Шрифт:
ГОРОДУ ПУШКИНА
И царскосельские хранительные сени…
1
О, горе мне! Они тебя сожгли…О, встреча, что разлуки тяжелее!..Здесь был фонтан, высокие аллеи,Громада парка древнего вдали,Заря была себя самой алее,В апреле запах прели и земли,И первый поцелуй…2
Этой ивы листы в девятнадцатом веке увяли,Чтобы в строчке стиха серебриться свежее стократ.Одичалые розы пурпурным шиповником стали,А лицейские гимны все так же заздравно звучат.Полстолетья прошло… Щедро взыскана дивной судьбою,Я в беспамятстве дней забывала теченье годов. —И туда не вернусь! Но возьму и за Лету с собоюОчертанья живые моих царскосельских садов. МАРТОВСКАЯ ЭЛЕГИЯ
ПОЗДНИЙ ОТВЕТ
М. И. Цветаевой
ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ
1
Пора забыть верблюжий этот гамИ белый дом на улице Жуковской.Пора, пора к березам и грибам,К широкой осени московской.Там всё теперь сияет, всё в росе,И небо забирается высоко, —И помнит Рогачевское шоссеРазбойный посвист молодого Блока…2
И в памяти черной пошарив, найдешьДо самого локтя перчатки,И ночь Петербурга. И в сумраке ложТот запах и душный и сладкий.И ветер с залива. А там, между строк,Минуя и ахи и охи,Тебе улыбнется презрительно Блок —Трагический тенор эпохи. 3
Он прав – опять фонарь, аптека,Нева, безмолвие, гранит…Как памятник началу века,Там этот человек стоит —Когда он Пушкинскому Дому,Прощаясь, помахал рукойИ принял смертную истомуКак незаслуженный покой.* * *
Забудут? – вот чем удивили!Меня забывали сто раз,Сто раз я лежала в могиле,Где, может быть, я и сейчас.А Муза и глохла и слепла,В земле истлевала зерном,Чтоб после, как Феникс из пепла,В эфире восстать голубом. * * *
Вижу я,
Лебедь тешится моя.
НАСЛЕДНИЦА
От царскосельских лип…
* * *
Это и не старо, и не ново,Ничего нет сказочного тут.Как Отрепьева и Пугачева,Так меня тринадцать лет клянут.Неуклонно, тупо и жестокоИ неодолимо, как гранит,От Либавы до ВладивостокаГрозная анафема гремит.* * *
И юностью манит, и славу сулит,Так снова со мной сатана говорит:«Ты честью и кровью платила своейЗа пять неудачно придуманных дней,За то, чтобы выпить ту чашу до дна,За то, чтобы нас осветила луна,За то, чтоб присниться друг другу опять,Я вечность тебе предлагаю, не пятьДо света тянувшихся странных бесед.Ты видишь – я болен, растерзан и сед,Ты видишь, ты знаешь – я так не могу».Я руку тогда протянула врагу,Но он превратился в гранатовый куст,И был небосклон над ним огнен и пуст.Горы очертания – полночь – луна,И снова со мной говорит сатана,И, черным крылом закрывая лицо,Заветное мне возвращает кольцо.Но стонет и молит: «Ты мне суждена,О, выпей со мною хоть каплю вина».К чему эти крылья и это вино, —Я знаю тебя хорошо и давно,И ты – это просто горячечный бредШестой и не бывшей из наших бесед. * * *
Другие уводят любимых, —Я с завистью вслед не гляжу.Одна на скамье подсудимыхЯ скоро полвека сижу.Вокруг пререкания и давкаИ приторный запах чернил.Такое придумывал КафкаИ Чарли изобразил.И в тех пререканьях важных,Как в цепких объятиях сна,Все три поколенья присяжныхРешили: виновна она.Меняются лица конвоя,В инфаркте шестой прокурор…А где-то темнеет от знояОгромный небесный простор,И полное прелести летоГуляет на том берегу…Я это блаженное «где-то»Представить себе не могу.Я глохну от зычных проклятий,Я ватник сносила дотла.Неужто я всех виноватейНа этой планете была? ПОЗДНИЙ ОТВЕТ
М. И. Цветаевой
НАС ЧЕТВЕРО
Комаровские наброски
Поделиться с друзьями: