Вы знаете: победа дряхлой властиСвершилася. Погибло, как мятеж,Свободы дело, рушилось на части,И деспотизм помолодел и свеж.Безропотно, как маленькие дети,Они свободу отдали тотчас,В смущении боясь отцовской плети,И весь восторг, как шалость, в них погас.Вы знаете: в Европе уже нынеНе сыщется ни одного угла,Где б наша жизнь, верна своей святыне,Светло и мирно кончиться могла.Вы не зарезались? ещё, быть может,Жить хочется? Так что ж? Скорей, скорей!Бегите в степь, где разве вихрь тревожит,В Америку — туда, где нет людей!И, до седин бесплодно доживая,С отчаяньем в груди умрите там,Забыть стараясь и не забывая,Что всё, что в жизни было свято вам,Мечты свободы, ваши убежденьяНе нужны никому — и все замрут,Как всякие безумные мученья,Как всякий мозга бесполезный труд!
Ночь темна. Лови минуты!Но стена тюрьмы крепка,У ворот её замкнутыДва железные замка.Чуть дрожит вдоль коридораОгонек сторожевой,И звенит о шпору шпорой,Жить скучая, часовой."Часовой!" — "Что, барин, надо?" -"Притворись, что ты заснул:Мимо б я, да за оградуТенью быстрою мелькнул!Край родной повидеть нужно,Да жену поцеловать,И пойду под шелест дружныйВ лес зелёный умирать!.." -"Рад помочь! Куда ни шло бы!Божья тварь, чай, тож и я!Пуля, барин, ничего бы,Да боюся батожья!Поседел под шум военный…А сквозь полк как проведут,Только ком окровавленныйНа тележке увезут!"Шепот смолк… Все тихо снова…Где-то бог подаст приют?То ль схоронят здесь живого?То ль на каторгу ушлют?Будет вечно цепь надета,Да начальство станет бить…Ни ножа! ни пистолета!..И конца нет сколько жить!
17
Арестант (стр 75).
Написано во время тюремного заключения в 1850 году. Распространилось как народная и солдатская песня.
1850
К Н. <А. ТУЧКОВОЙ>
На наш союз святой и вольный -Я знаю — с злобою тупойВзирает свет самодовольный,Бродя обычной колеёй.Грозой нам веет с небосклона!Уже не раз терпела тыИ кару дряхлого законаИ кару пошлой клеветы.С улыбкой грустного презреньяМы вступим в долгую борьбу,И твердо вытерпим гоненья,И отстоим свою судьбу.Ещё не раз весну мы встретимПод говор дружных нам лесовИ жадно в жизни вновь отметимСчастливых несколько часов.И день придет: морские волныОпять привет заплещут нам,И мы умчимся, волей полны,Туда — к свободным берегам.
1850–1852
Я виноват, быть может, в многом...
Я виноват, быть может, в многом,И жил я, сам себя губя,Но по разборе жестко-строгомЕщё могу сказать и я,Что, как и прежде, так и ныне,Не менее, чем кто-нибудь,Остался верен я святыне,Которой век дышала грудь.И, несмотря на скорбь и скуку,На дне осевшую от лет,Ты беззапятнанной мне рукуВ час расставанья дашь вослед.И дашь в твоей душе, как прежде,Мне тот же мирный уголок,Где каждой мысли и надеждеВсегда приют найти я мог.Но если, вняв мольбе суровой,Ты отказался от меня,Тогда прости, мой Каин новый,И позабудь скорей меня.
Да, к осени сворачивает лето…Уж ночью был серебряный мороз;И воздух свеж, и — грустная приметаЖелтеет лист сквозь зелени берёз,Как волосок седой сквозь локон тёмныйКрасавицы кокетливой и томной;Уже и ветр брюзгливый и сыройКолеблет лес и свищет день-деньской,И облаков отряд сгоняет серый;И вечера становятся без меры.Уже пришла печальная пора:Туманами окрестности покрыты,И мелкий дождь с утра и до утраСырою пылью сыплет, как сквозь ситы,Чернеясь, грязь по улицам видна,День холоден, глухая ночь темна.Затопим мы камин. Средь поздних бденийЛюблю, когда причудливые тениВраждебным мраком дышат по углам,А красный блеск трепещет по стенам.Но в этот час я не люблю беседыИ многих лиц шумливый разговор:Меня томит, как длинные обеды,Хоть умный, но всегда бесплодный спор.Иное дело — заниматься делом,Или хотеть, в тщеславьи закоснелом,Сомнительной ученостью блеснутьИ времени теченье обмануть,Праздноглагольствуя литературноО том, что в мире хорошо иль дурно.У стариков есть детская чертаРассказывать отлично анекдоты,Где на конце всегда есть острота;Но этот род погиб среди зевоты.Что ж делать, друг, нам в эти вечера?Болтать о том, что делалось вчера?Наш status quo [19] так глуп, что лучше мимо.Уж не заняться ль нам делами Крыма?Но ведь ни вы, ни я не офицерИзгнать врагов не сыщем новых мер.Не вдаться ль в жар сердечных излияний?Но ведь оно покажется смешноК лицу ли нам искание страданийИ радостей, замолкнувших давно?..Не вынуть ли бутылку из подвала?Не принести ль два розовых бокала?За здравье что ль, не то за упокойНам чокнуться?.. А лучше нам, друг мой,Безмолвствовать и думать. Грустно это,Но, кажется, прилично в наши лета.И ветр и дождь всю ночь в окно стучат,Колеблются таинственные тени,Дрова, горя, бледнеют и трещат.И вновь встаёт забытый ряд видений.Вот детство глупое — как и всегда,Бывают глупы детские года,Но многое в них мирно улыбалось,И сохранить иное бы желалось…Вот юность — вот играет кровь,И сердце жжёт ненужная любовь.А там идут подряд всё гроб за гробом:Вот мрет старик, сердяся и кряхтя,Вот друг погиб с чахоточным ознобом,В волнах морских умолкнуло дитя,И милое и светлое созданьеТуда ж пошло на вечное молчанье!Но вы, мой друг, ни слова ни о чём;Вы знаете — ведь лучше нам вдвоемБезмолвствовать и думать. Грустно это,Но, кажется, прилично в наши лета.
18
Сплин (стр. 79).
В стихотворении есть отзвуки Крымской войны 1854 - 1855 годов. В волнах морских умолкнуло дитя — малолетний сын Герцена Николай в 1851 году погиб вместе с матерью Герцена Луизой Гааг при кораблекрушении.
19
status quo - существующий порядок (лат.)
1854 (?)
СОН
Когда сменился день молчаньем темной ночи,Дремота смутная мне налегла на очи,И вижу я: на площади народ,И слышен звон с высоких колоколен,И юный царь торжественно грядетВ порфире и венце, сияющ и доволен;За ним попы, бояре и полки,Хвалебный гимн гремит, блестят штыки…Но мною обуял внезапно гнев священный,Я бросился к царю и дланью дерзновеннойС его главы сорвал златой венецИ бросил в прах, и растоптал на части"Довольно! — я вскричал, — погибни наконецВся эта ветошь ненавистной власти!"Пророческая мощь мою вздымала грудь,А царь бледнел, испуганный и злобный;В народе гул прошел громоподобный,И, как морская зыбь, грозы почуя путь,Растет из тишины, в которой ей дремалось,Тысячеглавая толпа заколебалась…
1854
ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ
В вечернем сумраке долинаСинела тихо за ручьем,И запах розы и ясминаБлагоухал в саду твоем;В кустах прибережных влюбленноПерекликались соловьи.Я близ тебя стоял смущенный,Томимый трепетом любви.Уста от полноты дыханьяОстались немы и робки,А сердце жаждало признанья,Рука — пожатия руки.Пусть этот сон мне жизнь сменилаТревогой шумной пестроты;Но память верно сохранилаИ образ тихой красоты,И сад, и вечер, и свиданье,И негу смутную в крови,И сердца жар и замиранье -Всю эту музыку любви.
До 1855
Тот жалок, кто под молотом судьбы...
Тот жалок, кто под молотом судьбыПоник — испуганный — без боя:Достойный муж выходит из борьбыВ сияньи гордого покоя,И вновь живет — главы не преклоняИсполнен вдохновенной пищей;Так золото выходит из огняИ полновеснее и чище.
До 1855
ВЕСНОЮ
Брожу я по лесу тропою каменистой;Трепещут и блестят в ветвистой вышинеЗеленые листы под влагою росистой,И сосен молодых дух свежий и смолистыйВ весеннем воздухе отрадно веет мне;Пчела жужжит, и ранний луч денницыВстречают песнями ликующие птицы.Схожу я к берегу на мшистый край стремнины,Смотрю — внизу река клокочет и шумит,За нею озимей спокойные равниныС их юной зеленью… Всё нежные картины!И столько счастливый и столько ясный вид,Что, весело смотря на все живое,Я чувствую в себе раздолье молодое.
<1856>
Ты сетуешь, что после долгих лет...
Ты сетуешь, что после долгих летТы встретился с своим старинным другом,И общего меж вами вовсе нет…Не мучь себя ребяческим недугом!Люби прошедшее! Его очарованийНе осуждай! Под старость грустных днейПридется жить на дне души своейВесенней свежестью воспоминаний.
<1856>
Проклясть бы мог свою судьбу...
Проклясть бы мог свою судьбу,Кто весь свой век, как жалкий нищий,Вел бесконечную борьбуИз-за куска вседневной пищи;Кто в ветхом рубище встречалЗимы суровые морозы,Кто в отупеньи забывалПролить над милым прахом слезы.Не слушал томно при лунеНи шум ручья, ни звук свирели,А ждал в печальной тишинеПустого дня под свист метели;Кто ликований и пировНе знал на жизненном просторе,Не ведал сладкой грусти снов,А знал одно сухое горе.Но много сносит человекСредь жажды жить неутолимой,И как бы жалок ни был век -Страшит конец неотразимый!..