Я знаю —ограничивать нельзясвой кругозор условностью предела;хочу, чтоб вечно множились друзья,чтоб чувство дружбы бесконечно зрело.Я сам, как Терек,не жалея сил,прошел ущельем по дороге длинной,свои глаза к простору приучил,к необозримой широте долинной.Передо мной Казбек в голубизнекрасу возносит над природой всею.Как надо жить,чтоб дотянуться мнеи до Арагви и до Енисея!Парит орел над снежной синевой,и, долгим взглядом провожая птицу,я безграничнымкрай считаю свой,как всей советской родины частицу.Меня простор волнует и зовет,мне дом любойоткрыт по праву дружбы,я слышу домашум днепровских водк на пути далекомвижу тень от Ушбы.В душе звучит многоголосый хор —так дружно никогда еще не пели!И песня для пятнадцати сестер —в пятнадцати ладах моей свирели.И ветер горв порыве молодомвслед за Курой торопится к предгорьям,все двери настежьв мой просторный домон распахнул перед Московским морем.1940
51. «Нет, одному невесело поется…» Перевод Е. Евтушенко
Нет, одному невесело поется.Прошу я жизнь, чтоб друга мне дала.Мне песня в одиночку не дается.Мне для полета надо два крыла.Дай мне крыло! От лести и нападокдруг друга мы крылами защитим.Рабочее понятие «напарник»к высокому искусству приобщим.Дай мне крыло! И от меня потребуймое крыло… И — вместе в вышину!Пусть внук услышит наших крыльев трепети боль двух песен, слившихся в одну!
52. «Стихи начать — как жизнь построить снова…» Перевод А. Тарковского
Стихи начать — как жизнь построить снова,и не могу я разгадать чередживых приливов и отливов слова,хоть душу мне зародыш песни жжет.Что стоит стих, с которым из гортанидуша не хлынет? На его призывне отзовется горных вод журчанье,цветок не вздрогнет, венчик приоткрыв.Скажи мне, песня, что твоя основа?Отрада ближних, боль от ран моих,дождь — воспитатель хлеба золотого —или туман в морщинах гор седых?Рябь на воде? Плоты на синей глади?Дыханье сена, сметанного в стог?Иль у моей единственной во взглядеза огоньком бегущий огонек?Начать стихи не легче, чем сомненьястереть — сплошную ржавчину с души,в кустах найти кольцо, в одно мгновеньезвезду избрать (все в небе хороши).Нет во вселенной силы непреклоннеймечты, взращенной сердца глубиной.Стих — это ладан тлеет на ладони,стих — это юность спорит с сединой.1957
53. Работа. Перевод Б. Пастернака
Настоящий поэт осторожен и скуп.Дверь к нему изнутри заперта.Он слететь не позволит безделице с губ,не откроет не вовремя рта.Как блаженствует он, когда час молчалив!Как ему тишина дорога!Избалованной лиры прилив и отливон умеет вводить в берега.Я сдержать налетевшего чувства не мог,дал сорваться словам с языка,и, как вылитый в блюдце яичный белок,торопливая строчка зыбка.И, как раньше, в часы недовольства собой —образ Важа Пшавела при мне.Вот он сам, вот и дом, вот и крыша с трубой,вот и купы чинар в стороне.И, как к старшему младший, застенчив и нем,подхожу я к его очагуи еще окончательнее, чем перед тем,должных слов подыскать не могу.Я ищу их, однако, и шелест листапробуждает под утро жену.Мы читаем сомнительные места.Завтра я их совсем зачеркну.И начальная мысль не оставит следа,как бывало и раньше раз сто.Так проклятая рифма толкает всегдаговорить совершенно не то.1940
54. Гнездо ласточки. Перевод Б. Пастернака
Под карнизом на моем балконеласточка гнездо проворно вьети, как свечку в выгибе ладони,жар яйца в укрытье бережет.Ласточка искусней нижет прутья,чем иглой работает швея.Это попеченье об уютесказочнее пенья соловья.Может быть, помочь мне мастерице?Я в окно ей кину свой дневник.Пусть без связи выхватит страницуи постелет, словно половик.Даже лучше, что, оставшись втуне,мысль моя не попадет в печать.Пусть она у бойкой хлопотуньине шутя научится летать.И тогда в неузнанном обличьегрусть, которой я не устерег,крыльями ударивши по-птичьи,ласточкою выпорхнет из строк.Не летите прочь от нас, касатки!В Грузии вам ласка и почет,четверть века вскапывали грядки,почки набухают круглый год.Грузия весь год на страже мая,в ней зима похожа на весну.Я вам звезд на гнезда наломаю,вас в стихи зимою заверну.