Но нет, напрасна грешная тревога!Свой светлый дух не бросит он во тьму!Его удел — хвалить и славить бога,Столь дивного и щедрого к нему!Но кто ж его лукавый соблазнитель?Кто породил в устах его упрек?Взглянул вокруг себя пустынножитель,И никого заметить он не мог.Да, никого… Лишь дева молодаяДремала сладко возле очага,И бледный свет, ланиты озаряя,Скользил по ней, смущая бедняка.И так была пленительно-прекраснаОна в сиянье трепетных огней,Как будто все усилия соблазнаСоединились, торжествуя, в ней.Как будто все утехи наслажденья,Вся свежесть молодой ее порыРассыпали в пещере на мгновеньеСвои благословенные дары!
23
Дитя любви, дитя земного праха,Молчала дева, в сон погружена,И в сердце истомленное монахаБлаженная сходила тишина.Зачем же он с нее не сводит взгляда,Зачем глядит чем дале, тем нежней,Зачем струится в грудь ему отрадаИ он невольно радуется ей?И вот душа страдальца посветлела,Небесный луч, сверкая, пал во тьму,И трепет, пробегающий по телу,Теперь, увы, приятен был ему.А сердце билось так неукротимо,Как будто вырывалось из груди,И золотая арфа серафимаЗвала его и пела впереди.Впервые это чувство неземноеПознал отшельник, гордый и немой,И понял он, что грех блаженней вдвоеЧем торжество души его живой.
24
И он шагнул вперед, не понимая,Чего он хочет… Сладостно чиста,Она спала, едва приоткрываяУлыбкой озаренные уста.Казалось, к упоительным лобзаньямЗвала она улыбкою своей…И в этот миг, истерзанный желаньем,Кто б устоял, не дрогнув, перед ней?Не устоял и схимник… И, ликуя,Склонился он над девою… И вдругОстолбенел… Ужели поцелуяОн жаждет, грешный? Горестный недугУжель его преодолел сегодня?Нет, это ложь! Жива его душа!Тверда в нем вера дивная господня.И он пред нею чист, не согреша!О, нет, он не лишится благодати!Живую душу, что воздвиг господь,Он променять не может на объятьеИ превозможет немощную плоть!
25
Но что это? Чей это адский шепот:«Ага, попался, праведник?» Чей крик,Чей злобный вопль, чей богомерзкий хохотВ погибшем сердце явственно возник?«Что, одолел тебя?» Откуда этиСлова проклятые? Ужели онСошел с ума? Как жить теперь на свете?Но, может быть, всё это только сон?И оглянулся он, объятый дрожью, —Нет никого… Лишь девы молодойДыханье слышится… И пал он ниц к подножьюИзображенья матери святой.Но нет душе его успокоенья —Всё тот же трепет, тот же лютый страх,Всё то же в сердце грозное смятенье,Всё тот же ужас чувствует монах.Душа полна молитвою усердной,Но сердце зла не может побороть…Ужель под кровом девы милосерднойНе замолчит бунтующая плоть?
26
Заплакал он и поднял кверху очи…О горе! Вместо матери святойСиял пред ним во мраке темной ночиПрелестный образ девы молодой!Что с ним стряслось? Проклятое виденье!Ужели грех его настоль велик,Что матери святой изображеньеВосприняло греховный этот лик?Ужели бог лишил его навекиСвятого лицезренья божества,Чтоб снова плоть воскресла в человекеИ отказался дух от торжества?Перекреститься? Но рука как гиря!Читать молитву? Но дрожит язык!И кажется, остался в целом миреОдин прелестный, но проклятый лик!«Что, одолел?» И снова чей-то хохот,И снова кто-то ластится к нему…И, заглушив души последний ропот,Он, как безумный, выскочил во тьму.
27
Зажглась заря, и утро засияло,И разбежались в небе облака,И тихо над землей затрепеталоСпокойное дыханье ветерка.Кто там бежит над пропастью ужасной?Кто бродит там, блуждая между скал?Ужель монах? Да, это он, несчастный!Как бледен он, как жалок и устал!Вот он остановился на мгновенье,Вот устремил на небо жадный взор…Последняя надежда на спасеньеВставала, полыхая, из-за гор.Он солнца ждал… Но медлило светило…Еще вчера, открыв из кельи дверь,Он тихо ждал, пока оно всходило…Он ни минуты ждать не мог теперь!И наконец взошло, блистая, солнце.И побежал он, торопясь, домой,И светлый луч, упавший сквозь оконце,Опять, опять увидел пред собой!
28
И с облегченьем он вздохнул, и сноваНа богоматерь глянул, весь дрожа,И чудным светом образа святогоОпять его наполнилась душа.И взял монах молитвенник смиренный,Чтобы прославить бога своего,И возложил на луч благословенный.Но луч, увы, не удержал его!И закружилась голова монаха,И слезы горя хлынули ручьем,И возопил он к богу, полон страха,И бездыханный пал перед лучом. ___И там, где раньше, полные терпенья,Отцы святые славили творца,Где возносились к небу песнопенья,Где проливались слезы без конца,—Там, посреди пустующих развалин,Теперь лишь ветра раздается войДа стонет зверь, испуган и печален,Спеша уйти от тучи грозовой.6 февраля 1883
Примечания
В настоящем сборнике представлена наиболее значительная часть стихотворного наследия И. Чавчавадзе. Весь существующий фонд переводов критически пересмотрен с точки зрения смыслового и художественного соответствия оригиналу. Все новые переводы на русский язык осуществлялись по текстам Полного собрания сочинений в десяти томах (на груз. яз.), т. 1, Тбилиси, 1951.
На протяжении всей литературно-общественной деятельности И. Чавчавадзе выступал врагом самодержавно-крепостнического строя и поборником национально-освободительных идей. Публикация его произведений не обходилась без жестокого цензурного вмешательства, особенно усилившегося с начала 1880-х годов, когда над писателем был установлен негласный полицейский надзор. В дореволюционные годы на русский язык переводились несколько стихотворений И. Чавчавадзе и поэма «Отшельник». Первым стихотворением, переведенным на русский язык, было его знаменитое стихотворение «Муша» («Кавказ», 1863, № 96, с. 1). В последующие годы число переводов возросло, переводились чаще всего следующие стихотворения: «Пахарь», «Молитва», «Рассчитаемся, судьба!», «Тоска», «С тех пор как я любви к тебе почувствовал волненье…», «Поэт» и др., отрывки из поэмы «Видение», поэма «Отшельник». Одними из первых русских поэтов-переводчиков, познакомивших русского читателя с поэзией И. Чавчавадзе, были И. Ф. и А. А. Тхоржевские, нередко выступавшие под общим псевдонимом Иван-да-Марья. Стихотворения И. Чавчавадзе переводили также Д. Эристави, В. Величко, В. Лебедев и другие. Русские переводы печатались в газетах «Кавказ», «Кавказская жизнь», сборнике «Вестник Грузии», в журналах «Русская мысль», «Новое обозрение», «Вестник Европы» и входили в состав сборников: «Грузинские поэты в образцах. Переводы И. Ф. Тхоржевского», СПб., 1889; В. Л. Величко, Восточные мотивы. Стихотворения, СПб., 1894.
После 1907 г. переводы произведений И. Чавчавадзе на русский язык на долгие годы, по существу, прекратились. Только в советскую эпоху развернулась большая и плодотворная работа по переводам поэзии и прозы И. Чавчавадзе на русский язык. Они включались в антологии грузинской поэзии, многократно печатались отдельными изданиями: Избранные стихи и поэмы, М., 1938; Избранное, Тбилиси, 1947; Избранные произведения, М., 1950; Избранное, Тбилиси, 1952; Избранные сочинения, Тбилиси, 1957; Сочинения в 2-х томах, т. 1. Стихи и поэмы, М., 1960 и др.
В настоящем издании стихотворения и поэмы располагаются по жанровым рубрикам в двух соответствующих разделах, внутри которых они размещаются в хронологическом порядке. В большинстве своем даты под текстами авторские. В примечаниях сообщаются необходимые сведения историко-литературного характера, даются объяснения реалий, специфических слов из национального быта. В примечаниях к настоящему изданию частично использованы фактические сведения из комментария литературоведа П. Ингороквы к первому тому Полного собрания сочинений И. Чавчавадзе (на груз. яз.).