Чтение онлайн

вспыхнуло по холмам.

А с неба кто-то струями

льет сверкающий зной:

белое горнее пламя —

в красный огонь земной.

Любовь уходит незаметно,

Она бездейственно не ждет.

Скользит, скользит… И было б тщетно

Ее задерживать отход.

Не бойся этого скольженья.

Ты так легко ослепнешь вновь,

Что позабудешь и прозренья

И слово самое любовь.

Проходили они, уходили снова,

Не могли меня обмануть…

Есть какое-то Одно слово,

В котором вся суть.

Другие — сухой ковыль.

Другие все — муть,

Серая пыль.

Шла девочка через улицу,

Закричал ей слово автомобиль…

И вот, толпа над ней сутулится,

Но девочки нет — есть пыль.

Не правда ли, какие странные

Уши и глаза у людей?

Не правда ли, какие туманные

Линии и звуки здесь?

А мир весь

Здесь.

Для нас он — потери…

Но слово знают звери,

Молчаливые звери:

Собачка китайская,

Голубая, с кожей грубой,

В дверях какого-то клуба

Дрожит вечером майским,

Смотрит сторожко,—

Молчит тринадцать лет,

Как молчит и кошка

В булочной на Muette.

Звери сказать не умеют,

Люди не знают,

И мир, как пыль, сереет,

Пропадом пропадает…

О моря тишь в вечерний час осенний!

О неба жемчуг,— белая вода!

И ты, как золотой укол, звезда,

И вы, бесшелестных платанов тени,—

Я не любил вас никогда.

Душа строга и хочет правды строгой.

Ее поймет, ее услышит Бог.

В моей душе любви так было много,

Но ни чудес земли, ни даже Бога

Любить — я никогда не мог.

Зарниц отверзтые блистаньем вежды,

Родных берез апрельские одежды,

На лунном море ангелов стезя —

И вас любить? Без страха и надежды,

Без жалости — любить нельзя.

А вы, и Бог, — всегда одни, от века

Вы неподвижный пламень бытия.

Вы — часть меня, сама душа моя.

Любить же я могу лишь человека,

Страдающую тварь, как я.

Не человека даже — шире, шире!

Пусть гор лиловых светит красота

И звезды пышно плавают в эфире,

Любовь неумолима и проста:

Моя любовь — к живому Лику в мире,

От глаз звериных — до Христа.

Ты Жизни всё простил: игру,

Обиду, боль и даже скучность.

А темноокую ее Сестру?

А странную их неразлучность?..

Хочешь знать, почему я весел?

Я опять среди милых чисел.

Как спокойно меж цифр и мер,

Строг и строен их вечный мир.

Всё причинно и тайно-понятно,

Не случайно и не минутно.

И оттуда, где всё — кошмары,

Убегаю я в чудо меры.

Как в раю, успокоен и весел,

Я пою — божественность чисел.

Недолгий след оставлю я

В безвольной памяти людской.

Но этот призрак бытия,

Неясный, лживый и пустой,—

На что мне он?

Живу — в себе,

А если нет… не все ль равно,

Что кто-то помнит о тебе,

Иль всеми ты забыт давно?

Пройдут одною чередой

И долгий век, и краткий день…

Нет жизни в памяти чужой.

И память, как забвенье,— тень.

А на земле, пока моя

Еще живет и дышит плоть,

Лишь об одном забочусь я:

Чтоб не забыл меня Господь.

1913 — 1925

СПБ — Cannet

Пришла и смотрит тихо.

В глазах — тупой огонь.

Я твой щенок, волчиха!

Но ты меня не тронь.

Щетенишься ли, лая,

Скулишь ли — что за толк!

Я все ухватки знаю,

Недаром тоже волк.

Какую ни затеешь

Играть со мной игру —

Ты больше не сумеешь

Загнать меня в нору.

Ни шагу с косогора!

Гляди издалека

И жди… Узнаешь скоро

Ты волчьего щенка!

Обходные дороги,

Нежданные пути

К тебе, к твоей берлоге,

Сумею я найти.

Во мху, в душистой прели,

Разнюхаю твой след…

Среди родимых елей

Двоим нам — места нет.

Ты мне заплатишь шкурой…

Дай отрастить клыки!

По ветру шерсти бурой

Я размечу клоки!

Вернулась — как голубой щит:

Даже небо вокруг голубит.

Скажи, откуда ты, где была?

Нигде; я только, закрывшись, спала.

А почему ты такая другая?

Осень; осенью я голубая.

Ночь холоднее — и я синей.

Разве не помнишь лазурных огней?

Алмазы мои над снегами?

Острого холода пламя?

Ты морозные ночи любил…

Любился Не помню, я все забыл,

Не надо о них, не надо! Постой,

Скажи мне еще: где тот, золотой,

Что недавно на небе лежал, — пологий,

Веселый, юный, двурогий?

Он? Это я, луна.

Я ион,— я иона.

Я не вечно бываю та же: