Чтение онлайн

Рог хрипит, словно труба,

Брагой опоённая.

Зрят крестьянские дома

Окнами с горошину:

Господа сошли с ума,

Прибыли, непрошены!

Передавлены хлеба,

Рожь с землёю смешана,

Пояс туже, голытьба,

Чествуй лико лешего!

Я за князем у дубов,

Вроде за лисицею,

Саданул его под бровь

Тяжкой рукавицею.

Дёрнул князюшка ногой,

Из седёлки с грохотом,

В пень дубовый головой,

Отошёл со вздохами.

Поломал невесту зря

Ты у доезжачего,

У послушного псаря,

Чучело лежачее!

Руки белые крестом,

Выбритая рожа,

Осень рыжая хвостом

Листья на вельможу…

«»»»»»»

Была, была война,

Гусары шли в атаку,

Звенели стремена

И кровь пылала маком.

Молоденький корнет,

Аорту зажимая,

Пал с клёкотом в рассвет

И – перышки по маю!

Он умер, я живой,

Столетья пролетели,

Шрапнель над головой

Во мне не ищет цели.

Туманится заря,

Земля исходит паром,

В руках у сентября

Мне не бывать гусаром.

А мог бы тоже в бой

И распатронить вены

Над Родиной больной,

И – жизнь через колено…

«»»»»»»»»»»»»»

Одиночество, сестрёнка,

Не заслонка

От времён, кричащих тонко

Жеребёнком!

Одиночество создание

Простое –

Недостроенное здание

Земное.

Это жизнь тебя затиснула

В скорлупку,

Где в пространстве преют мысли,

Словно в шубке!

Выдыхаешь их на личную

Зеркальность,

А они до неприличья

Натуральны.

И не видеть бы, не слышать

Никого бы,

Одуванчик целовать бы рыжий

В лобик

И тянуть строку на белую

Бумагу,

К ожиданиям не делая

Ни шага.

Одиночество прилюдно

Это дикость,

Обвивает оно будни

Повиликой!

Впрочем, что я раскричался

Глупой шавкой,

Если мне оно по пальцам,

Как булавкой...

«»»»»»»»»»»»

Могу я соловьёв пересвистать,

Могу не пересвистывать их вовсе

И перед вами с розою предстать

Варяжским, то есть долгожданным гостем.

Подошвами поширкав половик,

Войти в квартиру, радостно хмелея

От скорого вкушения любви,

Разлившейся по венам апогеем.

Могу, могу, я многое могу,

Но я пришёл к вам с миром, не со шпагой

И потому затягиваю в жгут

Свою любвеобильную отвагу.

Прикрыв полою половой синдром,

Бросаюсь в кресло с кружевом на спинке,

Чтоб взгляд ваш не заметил перелом

Моей фигуры в области ширинки…

Да чушь всё это! Трепотня, враньё!

Я тих и смирен, и шуршу осокой,

В трюмо видно обличие моё,

Похожее на лист фанеры сбоку.

Не раскатал я губ, не раскатал

И растерял слова ещё в прихожей,

И все мои размякшие места

Ничем грудную клетку не тревожат.

Люблю ли чай? Естественно, люблю!

С лимоном? Да! И сахара две ложки.

И промолчу, что обожаю блюз,

Не визготню какой-то драной кошки.

Ты что же, брат?
– - шепчу я сам себе, --

Орёл орлом, а тут мышонком серым

Примазываешь перышки к трубе

Центральных отоплений за портьерой?

Да ладно, брат, -- в ответ я говорю, --

Сломался я, наверное, в полёте,

Из мая выплыл сразу к октябрю

Продавленною баночкою шпротов...

Могу я соловьёв пересвистать?

Конечно, можешь, если согласятся

Перенести со старого листа

Тебя на блеск потёртых инкрустаций...

«»»»»»»»»»»

Опять трава по лугу побежала,

Опять весна пробила скорлупу

Заточенным до узости кинжалом

И растеклась по мартовскому лбу.

Стреляя влёт по первому разводью,

Загомонили гуси, не решась

Лететь на заповедные угодья,

Где властвует мороз, жестокий князь.

У них инстинкты выпуклей и резче,

Чем у людей, живущих при тепле,

Порою вытекающим из трещин

Стен и сердец на крошечной Земле.

Но, чур, меня! Зачем мне эти бредни?

Смотри, подснежник у сугроба встал

И чтит ему, как истый исповедник,

Не требник с отходной, а мадригал!

Прощание без горьких сожалений…

Всё обоюдно, как тут не крути,

Ведь это же не смена поколений,

Когда уместно говорить «прости».

Весна, весна, мне не помеха лужи,

Ночные холода мне ерунда!

Быть может, я тебе не очень нужен,

Но ты нужна мне. Это навсегда.

Хотя бы потому, что твой подснежник,

Всего один, всего один, весна,

Я каждый год дарю, как знак надежды,

Своей подруге с именем «жена»!

«»»»»»»»»»»»

Пирамидка под берёзкой,

На звезде зари полоска,

На кириллице латунной

Отблеск солнечный и лунный.

Я иду, а ты недвижим,

Я кричу, а ты неслышим,

И склевали трясогузки

Поминальный хлебец русский.

Согласись, отец, со мною,

Хлебец дело наживное,

Если он доступен глазу,

Кто-то съесть его обязан.

За решётчатой коробкой

Я тебе оставлю стопку,

Ты любил опохмелиться,

Не коверкая традиций.

Остальное всё пустое

И не стоит беспокоить

Под берёзами лежащих

Словом, праведно звучащим.

На последнем перегоне

Ты дожёг свои патроны,

Сэкономленные здраво

Под Бобруйском и Варшавой.

Ты и в землю лёг солдатом,

Лёг под собственные даты,

Лёг под солнечные струны

На кириллице латунной.