Чтение онлайн

Ветер с юга, ветер с моря...

Сто ветров...

Восток и запад...

Зёрна бытового вздора,

Внешность мужа, не сатрапа --

Тысяча причин прижаться

Для любви, не для защиты,

К той, что нынче не семнадцать

И не с ликом Афродиты...

Ну и что?..

Гремят поэты

Словом, словно барабаном,

Рондо пишутся, сонеты,

Пошлых образов туманность;

Кавалеры и минеты,

Дама с обликом путаны...

Сто ветров летят по свету

Без романтик и романов...

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Прожить сто лет и не запачкать руки,

не зачерпнуть сандалями песка,

не оглянуться в прошлое с испугом

на то, что совершил исподтишка?

Прости меня, но это невозможно!

И ангелов придумывают те,

что жизнь свою прожили в темноте,

до мозжечька пропитанные ложью!

И я таков до степени кубичной,

Иначе трудно выжить на Земле,

Где логику смывает истеричность

И прячет бриллиантами в золе.

Прости за ложь!

Я руки перемою,

Прополощу себя когда-нибудь,

Не ошибиться только бы прямою,

В расщелину со Злом не соскользнуть.

Тогда ещё одно столетье можно

Спиралью вить на грешного себя

И у Добра расклёпывать застёжки,

О благородстве личном не трубя...

… Прошёлся по солнцу, по снегу, глотнул парадоксов, У старого клёна окурком по луже растёкся

И ухом прижался к его чешуе конопатой –

Шумит в нём весна элементом восьмым, а не пятым.

Конечно, к восьмому и первый прилип в два потока, Чтоб двигаться вместе по клёну живительным соком!

На то он и март, породивший искусство прозренья –

Кому и когда по какому пути воскрешенья.

А с бухты-барахты все волки в лесу виноваты, А глупому сердцу мерещатся всюду утраты,

А мне хоть бы что, я исследую сокодвиженье

Согласно задаче, поставленной мне воскресеньем.

Поглубже вдохнул – и наружу клубок испарений, В нём газ углекислый со сменою ненастроений, С инертным азотом, не рвущим молекулы клеток

Душевных надломов подрезанных осенью веток…

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Депрессия, я вам скажу, не подарок,

Нахлынет внезапно и сердце прижмёт,

И вместе со мною бредёт тротуаром,

И память в прошедшее время зовёт.

Я с ней как с приятелем из-под Кабула,

Я к ней как к погибшему у Душанбе –

Ты разве живой, рядовой Терегулов,

Ты разве не пал в непонятной борьбе?

В стакане портвейна не тонут минуты,

Бутылка «Столичной» им вместо плота,

Фамилий ушедших скопилось до жути,

В реестре знакомых пустые места.

Чем старше становишься, тем напряжённей,

Сжимается время в последний виток.

Просторно и гулко на личном потоне,

Несущем меня в торопливый поток.

Легко философствовать, сидя в трамвае!

Критическим взором других оценя,

Плечами в растерянности пожимаешь:

Смотрите-ка, есть и постарше меня!

А их как лягушек на топком болоте,

Настроены тоже они на минор.

Мажорные катят на «Вольво-Тойотах»

И звона трамвая не слышат в упор.

Возможно, они подрывались на минах,

Когда по Анголе сапёрами шли...

Ты разве живой, подполковник из Клина?

А мы тебя в списках живых не нашли.

А мы тут с приятелями проходили,

Судачили с бабками кое о чём

И гроздья сирени не пахли тротилом,

А мирно ложились ко мне на плечо…

«»»»»»»

Я был в том мире перекошенном

Как размалёванный солдат,

По злому жребию заброшеный

В тыл без патронов и гранат.

И отбивался от насущного,

По кромке жизни семеня,

В пределах радиуса кучного

И перекрестного огня.

Горели строчки синим пламенем,

Поэмы плыли в никуда

И хитро щурился на знамени

Вождь пролетарского труда.

По уничтоженому плачется,

По недосказаному боль,

За скорлупу надежды прячется

Рождёное неисподволь.

За тридцать лет перо испортилось,

Мне не вернуться в образ тот,

Отвергший писаное творчество

Партийных праведных забот.

Но я, в порыве очистительном

Содрав сопревший камуфляж,

Не облекусь в личину мстителя

И не впаду в геройский раж.

Своя история у прошлого,

У настоящего – своё,

Я вновь поэм ненужных крошево

Швыряю в старое хламьё…

«»»»»»»»

Ты знаешь, камины берёзой не топят,

Угар, в дымоход набивается копоть,

Чуть тронешь заслонку, взрывается сажа,

Урча по камину мотором в форсаже.

Осина и пара дубовых поленьев,

Кусок бересты для воспламененья

И будет гудеть, не плюясь угольками,

Весёлое пламя, живучее пламя!

Обычное дело, простая наука!

Бездумно сидишь и опущены руки

На светлые пятна живого скольженья

Огней, убегающих за воскресенье.

Ты знаешь, дожди по июлю молотят,

Частят гильотинами санкюлотов

И в лужах трава утопает по плечи,

Уже не надеясь на солнечный вечер.

Она не надеется... ну и не надо!

У нас на надежду расходятся взгляды,

Трава однолетняя, мы постоянны,

За лето одно не покинем экрана.

Ты будешь светиться при августе близком,

Я тоже в воде не размокну ириской,

Шагну на сухие знакомые тропы,

И снова камин мы на счастье истопим.

Ты знаешь, что ночи июльские тёмны,

А звёзды прожекторны, ярки, огромны,

Что, вырвав звезду из пространственной клетки, Берёза утюжит намокшие ветки?

Что ловким движением и осторожным