Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:
* * *
Сквозь уютное солнце апреля — Неуютный такой холодок. И — смерчом по дорожке песок, И — смолкает скворец-пустомеля. Там над северным краем земли Черно-серая вздутая туча. Котелки поплотней нахлобуча, Попроворней два франта пошли. И под шум градобойного гула — В сердце гордом, веселом и злом: «Это молнии нашей излом, Это наша весна допорхнула!» 21 апреля 1937 Париж
* * *
Нет, не шотландской королевой Ты умирала для меня: Иного, памятного дня, Иного, близкого напева Ты в сердце оживила след. Он промелькнул, его уж нет. Но за минутное господство Над озаренною душой, За умиление, за сходство — Будь счастлива! Господь с тобой. 20 июня 1937 Париж

Из черновиков

* * *
Плащ золотой одуванчиков На лугу, на лугу изумрудном! Ты напомнил старому рыцарю О подвиге тайном и трудном. Плащ голубой, незабудковый, Обрученный предутренним зорям! Нашептал ты принцессе покинутой О милом, живущем за морем! ……………………………………………… 28 мая 1907 Лидино
* * *

Проси у него творчества и любви.

Гоголь
Когда истерпится земля Влачить их мертвенные гимны, Господь надвинет на меня С пустого неба — облак дымный. И мертвый Ангел снизойдет, Об их тела свой меч иступит. И на последний хоровод Пятой громовою наступит. Когда утихнет ураган И пламя Господа потухнет, Он сам, как древний истукан, На их поля лавиной рухнет. Июль 1907 Лидино
* * *
О старый дом, тебя построил предок, Что годы долгие сколачивал деньгу. Ты окружен кольцом пристроек и беседок, Сенных амбаров крыши на лугу… Почтенный дед. Он гнул людей в дугу, По-царски принимал угодливых соседок, Любил почет и не прощал врагу… Он крепко жил, но умер напоследок. ………………………………………………………… Из уст своих исторгни и меня! <1910–1911?>
* * *
Зазвени, затруби, карусель, Закружись по широкому кругу. Хорошо в колеснице вдвоем Пролетать, улыбаясь друг другу. Обвевает сквозным холодком Полосатая ткань балдахина. Барабанная слышится трель, Всё быстрее бежит карусель. «Поцелуйте меня, синьорина». И с улыбкой царевна в ответ: «Не хочу, не люблю, не надейся…» — «Не полюбишь меня?» — «Никогда» Ну — кружись в карусели и смейся. В колеснице на спинке звезда Намалевана красным и синим. Мне не страшен, царевна, о нет, Твой жестокий, веселый ответ: Всё равно мы друг друга не минем. И звенит, и трубит карусель, Закрутясь по заветному кругу. Ну, не надо об этом. Забудь — И опять улыбнемся друг другу. Неизменен вертящийся путь, Колыхается ткань балдахина. <1911>

Раскаяние

Я много лгал, запугивал детей Порывами внезапного волненья… Украденной личиной вдохновенья Я обольщал любовниц и друзей. Теперь — конец. Одно изнеможенье Еще дрожит в пустой душе моей. Всему конец. Как рассеченный змей, Бессильные растягиваю звенья. Поверженный, струей живого яда Врагам в лицо неистово плюю. Но я [погиб] [замолк], я больше не пою, Лишь в сердце тлеет гордая отрада, Что, м<ожет> б<ыть>, за голову мою Тебе была обещана награда. 4 ноября 1911 Арбат, 49

Случайность

В душе холодной и лукавой Не воскресить былых страстей, [И лирный голос величавый Уже давно не внятен ей.] Но всё ж порой прихлынут слезы К душе безумной и пустой. И сердце заплетают розы, Взращенные «ее» рукой. Не так ли, до земли склоненный У чужеземных алтарей, Твердит изгнанник умиленный Молитвы родины своей? Но всё ж порой во дни разлуки, Как прежде, властвует мечта, И я целую ваши руки, [Как целовал «ее» уста.]

П. С<ухоти>ну

Стыд неучтивому гостю, рукой отстранившему чашу. Вдвое стыднее, поэт, прозой ответить на стих. Слушай же, Вакха любимец! Боюсь, прогневал ты Флору, Дерзкою волей певца в мед обративши «Полынь». 1914

Поэту-пролетарию

Байрону, Пушкину вслед, родословьем своим ты гордишься; Грубый отбросив терпуг, персты на струны кладешь; Учителями твоими — Шульговский, Брюсов и Белый… [Вижу, что верным путем ты неуклонно идешь.] …………………………………………………………… Вижу, осталось тебе стать чудотворцем — и всё. <1914>

Утро

[Как мячик, ] скачет по двору [Вертлявый] воробей. Всё ты, мечта привычная, Поешь в душе моей. …………………………………… Ах, жить, о смерти думая, Уютно и легко. 16 мая <1915>
* * *
С грохотом летели мимо тихих станций Поезда, наполненные толпами людей, И мелькали смутно лица, ружья, ранцы, Жестяные чайники, попоны лошадей. <1915>
* * *
Помн<ю>, Лила, наши речи вкрадчив<ые>, Погасить не смели мы огня, И, лицо от света отворачивая, Ты стыдливо нежила меня. Помню, Лила, эти ласки длитель<ные> (Жгучий дар девической руки), Слишком томные и утомительные, Помню кровь, стучавшую в виски. О, любовь, как полусон обманчивая! У запретной пропасти, дрожа, Мы бродили, ласки не заканчивая, К<а>к <волчки?> по острию ножа. С той поры, любовь и жизнь растрачивая, [В трепете вечерней полутьмы] Скольким мы шептали речи вкрадчивые, Скольким клятвам изменили мы. И когда, за горло цепко схватывая, Злая страсть безумила меня, В тело мне впивались зубы матовые. <1915>
* * *
У черных скал, в порочном полусне, Смотрела ты в морскую мглу, Темира. Твоя любовь, к<а>к царская порфира, В те вечера давила плечи мне. Горячий воздух от песков Алжира Струей тягучей стлался по волне, И были мы пресыщены вполне Разнузданным великолепьем мира. <1915>

Отчаянье

Поделиться с друзьями: