Весело чижик поетВ маленькой ивовой клетке.Снова весна настает,Бойко судачат соседки:«Нет, не уйдешь от судьбы:Всё дорожает картофель!..»Вон — трубочист из трубыКажет курносый свой профиль…К шляпе приделав султан,В память былого, от скуки,Учит старик ИоганнДеток военной науке.Плещется флаг голубой,Кто-то свистит на кларнете…Боже мой, Боже ты мой, —Сколько веселья на свете!Январь 1914
«Вот в этом палаццо жила Дездемона…»Все это неправда, но стыдно смеяться.Смотри, как стоят за колонной колоннаВот в этом палаццо.Вдали затихает вечерняя Пьяцца,Беззвучно вращается свод небосклона,Расшитый звездами, как шапка паяца.Минувшее — мальчик, упавший с балкона…Того, что настанет, не нужно касаться…Быть может, и правда — жила ДездемонаВот в этом палаццо?..5 мая 1914
* * *
На мостках полусгнившей купальниМы стояли. Плясал поплавок.В предрассветной прохладе ты крепчеНа груди запахнула платок.Говорить — это значило б толькоРаспугать непоймавшихся рыб.Неподвижен был удочек нашихКамышовый, японский изгиб.Но когда на поддернутой лескеСеребрясь трепетала плотва, —И тогда, и тогда не годилисьНикакие былые слова.В заозерной березовой рощеРавномерно стучал дровосек…Но ведь это же было прощанье?Это мы расходились — навек?16 мая 1914Томилино
* * *
Подпольной жизни созерцательИ Божьей милостью поэт, —Еще помедлю в этом миреНа много долгих зим и лет.Неуловимо, неприметно,Таясь и уходя во тьму,Все страхи, страсти и соблазныНа плечи слабые приму.Стиху простому, рифме скуднойЯ вверю тайный трепет тот,Что подымает шерстку мышиИ сердце маленькое жжет.27 мая 1914
Сон
Всё было сине. Роща вечерела.Клубилось небо. Черная земляБолотами дышала. Стая утокНеслась вдали. Две женщины седыеМне преградили путь. В руках костлявыхОни держали по лопате. ОбеПо имени меня назвали тихоИ стали рыть. Я сделал шаг впередИ обессилел, точно много верстУже прошел по кочкам и трясинам.Так я стоял, а женщины всё рыли,Всё рыли яму. Хлюпала вода,Холодная, стеклянная, как небо, —А женщины копали и шептались.Тут понял я, что дело плохо. СмелостьПритворную в лице изображаяИ приподняв учтиво шляпу: «Сестры, —Сказал я им. — Что роете? Могилу?» —Старухи покачали головами.«Нет, просто яму». — А потом мы долгоО чем-то спорили. Душистый ветерТянул из рощи. Темная тревогаМеня томила. Страх неодолимыйТуманил сердце, — а старухи рыли,Всё рыли яму. Так тянулось долго.Изнеможенье мощно, как удав,Меня сжимало. Вечер надвигался.И вдруг одна старуха положилаСвою лопату и рукой махнулаКуда-то вдаль, за рощу, — и оттуда,Из-за стволов, раздался вой и визг,И дикие ответили ей вопли,Как будто толпы демонов кричали.Качнулись ветви, сердце вдруг упало,А демоны злорадствовали, выли —И смолкнули, затихнув постепенно…И голосом отчаянья и верыЯ закричал: «Сюда, ко мне, на помощь,Вы, силы светлые! Я здесь!» И вот,Оттуда ж, из-за рощи, мне в ответ,Как глупому актеру, что играетПеред пустым театром, — раздалисьБессильные, глухие голосаИ жидкие аплодисменты… Боже!..…………………………………………………11 сентября 1914Москва
Из мышиных стихов
У людей война. Но к нам в подпольеНе дойдет ее кровавый шум.В нашем круге — вечно богомолье,В нашем мире — тихое раздольеБлагодатных и смиренных дум.Я с последней мышью полевоюВечно брат. Чужда для нас война, —Но Господь да будет над тобою,Снежная, суровая страна!За Россию в день великой битвыК небу возношу неслышный стих:Может быть, мышиные молитвыГосподу любезнее других…Франция! Среди твоей природыСвищет меч, лозу твою губя.Колыбель возлюбленной свободы!Тот не мышь, кто не любил тебя!День и ночь под звон машинной стали,Бельгия, как мышь, трудилась ты, —И тебя, подруга, растерзалиШвабские усатые коты…Ax, у вас война! Взметает порохЯростный и смертоносный газ,А в подпольных, потаенных норахГорький трепет, богомольный шорохИ свеча, зажженная за вас.17 сентября 1914Москва
* * *
Аглае
На этих прочтенных страницах Рассказано былоО феях, принцессах и птицах Так нежно, так мило…Но мы ведь не феи, Аглая? К чему же нам сказкиДочитывать нужно зевая До самой развязки?К чему нам огромные томы? Ведь в книгах поэтовНи нашей любви не найдем мы, Ни наших портретов?..19 сентября 1914
Бювар
В бюваре из розовой кожиВот локон, вот письма Леилы.«Придешь ли?» — «Бессовестный!» — «Милый!» —«Меня разлюбил ты? За что же?»Счастливые письма направо,Налево — укоры, упрёки…Я прежде любил эти строки,Но совесть — котёнок лукавый.Чешу за ушком у неё я,Она благодарно мурлычет,Теней залетейских не кличетИ учит не верить в былое.5 февраля 1915
Моисей
Спасая свой народ от смерти неминучей, В скалу жезлом ударил Моисей — И жаждущий склонился иудей К струе студеной и певучей. Велик пророк! Властительной руки Он не простер над далью синеватой, Да не потек послушный соглядатай Исследовать горячие пески.Он не молил небес о туче грозовой, И родников он не искал в пустыне,Но силой дерзости, сей властью роковой, Иссек струю из каменной твердыни…Не так же ль и поэт мечтой самодержавной Преобразует мир перед толпой — Но в должный миг ревнивым Еговой Карается за подвиг богоравный? Волшебный вождь, бессильный и венчанный, — Ведя людей, он знает наперед, Что сам он никогда не добредет До рубежа страны обетованной.1909 — 30 мая 1915
S. Ilario
И всё смотрю на дальние селенья,На домики, бегущие к реке…Не выразить на бедном языкеДуши моей тяжелого волненья.Как хорошо! Как чисты и прекрасныВон тех людей свободные труды,Как зелены их мирные сады,Как сладок их удел однообразный.Вот селянин, коричневый от зною,Свистя бичом, везет в повозке мать…Да как же я могу не пожелатьЕго осла, впряженного с зарею,Его земли, его оливы стройной,Его жены, и дома, и детей,И наконец, на склоне долгих дней,Кончины честной и спокойной?Ей, Господи! За что же мне Ты далМой ум раба, лукавый и мятежный,И мой язык, извилистый и нежный,И в сердце яд, и в помысле кинжал?Кто скажет мне, зачем на утре днейИзведал я кипенье винной пены,Минутных жен минутные изменыИ льстивое предательство друзей?Зачем, как труп, в огнях игорных залНад золотом я чахнул боязливоИ в смене карт забвенья ласке лживойСкудеющую душу доверял?Зачем… Но вот пахнул морской туманный запах,И два священника в широкополых шляпахПроходят мимо. Звон. Вечерня началась.И в гору медленно они бредут, крестясь.Июнь 1911 — декабрь 1915