Чтение онлайн

Мы с тобой должны подвести итог.

Пусть не все хотят, и идут не все.

Мы с тобой – идём. Помоги нам Бог.

1993, сентябрь

В стране слепых ты не был королём.

Давно уж социальное устройство

Там таково, что ведают рулём

Те, от которых меньше беспокойства.

А ты был непоседа, егоза,

Источник всяческих стихийных бедствий.

Ты спрашивал: "Зачем нужны глаза?"

(За что тебя наказывали в детстве).

Но ты не мог понять своей вины,

Не верил мудрым педагогам школьным

И всё твердил: "Зачем они нужны?"

Тебя жалели – и лупили больно.

Потом ты вырос. И случилось вдруг -

Ты свет увидел, и увидел лица.

…Все были в шоке. Даже лучший друг

С усмешкой посоветовал лечиться.

А ты всё видел – сосны, облака

И звёзды! Видел четко, видел ясно.

Тебя держали все за дурака,

А ты любил их. Знал – они прекрасны.

Прекрасны их тела, их голоса,

Их лица. Жаль одно – они слепые.

Ты понял, в чём причина. Их глаза

Давным-давно покрыты слоем пыли.

Чего, казалось, проще – пыль стряхнуть?

Но жить во тьме – надёжней и спокойней.

Ты говорил им, а в ответ: "Да ну!",

"Себе дороже!", "Вот еще!", "На кой нам!"

…Избит, оборван, хлебом обделён,

Ты шёл меж ними и твердил о свете.

В стране слепых ты не был королём.

Ты большим был. Ты предвещал им ветер.

1993, октябрь

Нет, из леса этого не выйти,

У него ни края, ни конца.

Паутины голубые нити

Невзначай касаются лица.

Ветер шевелит верхушки ёлок,

Тащит грозовые облака.

…А казалось – путь не слишком долог,

Но просвета не видать пока.

Тишина. Ни шелеста, ни хруста.

Под ногою оседает мох.

В тёмной духоте чудно и пусто.

Cтарый лес давно ослеп, оглох.

В колесе, видать, сломались спицы,

Время затвердело как смола.

Потому и водятся жар-птицы

Только здесь, где мороки и мгла.

Кажется – глядят из гущи веток

Жёлтые застывшие глаза.

Кто они? Но не найти ответа…

Вроде надвигается гроза.

Может, в блеске беспощадных молний

Вспыхнут тайны четырёх сторон,

Чей-то зов, любви и боли полный,

Вдруг пробьётся сквозь железный гром?

Нет, жар-птица не взмахнет крылами,

Не растает в страшной высоте,

Не зажжётся призрачное пламя

На её раскрывшемся хвосте.

Чёрный лес не выпустит из плена

Ни себя, ни время, ни жар-птиц.

…Запах мха, и сырости, и тлена.

Вечный лес – ни сроков, ни границ.

И не выйти из седого леса,

Паутины сеть не разорвать.

Линия судьбы? Улыбка беса?

Тишина. И некого позвать.

1994, март

Места глухие – камнелом,

Пустыня, мёртвый лес…

И за спиной растаял дом,

И страх под сердце влез.

Куда идёшь – не знаешь сам,

Все кеды истоптал.

Не удирай, постой, пацан,

Ты бегать не устал?

В чужих пространствах заплутав,

Облазив все миры,

Ты опоздал на свой состав,

Ты не нашёл дыры.

И до твоих солёных слёз

Нет дела облакам…

Следы чудовищных колёс

Читая по слогам,

Что на дороге отыскал?

Понять немудрено:

Чугунных идолов оскал,

Лукавое кино.

Идя по лезвию ножа,

Ты излучаешь боль.

Но ладно, хватит миражам

Глумиться над тобой.

Твой страшный путь и страшный мой

Лежат в одной пыли.

Тебе и впрямь пора домой.

Дай руку – и пошли.

1994, июнь

Дороги не видать. Пустырь, куда ни глянешь,

Где царствует закон рубля и кирпича.

…Но вот она встаёт над синими полями,

В невидимых руках как белая свеча.

Пылает серебром на тонкой колокольне

Осьмиконечный крест в полуденных лучах.

Смотреть издалека и радостно, и больно.

Недаром зажжена нам белая свеча.

Сумятицей путей и пыльным бездорожьем

Душа ослеплена, безумствует, крича.

И потому горит, зажжён дыханьем Божьим,

Маяк на берегу, высокая свеча.

Напрасно ветер выл, задуть пытаясь пламя,

Её не погасить, не оборвать печать.

…Стоит над морем тьмы, над синими полями,

В невидимых руках как белая свеча.

1994, июнь

Осенне-зимние дела…

В пальто закутаны тела.

Но вот звенящая пила

Коснулась шеи…

Ну что ж, в заплёванном году

Накаркал я для нас беду,

А всё ж союзника найду

В карандаше я.

Твои тоскливые глаза…

Так смотрит, может быть, гюрза.

Но стрелки не верти назад,

Часы сломаешь!

(Пока я это говорю,

На той же площади горю.

За что спасибо октябрю.

Ты понимаешь…)

Осенне-зимние дела…

Пустили в огород козла,

А он, волков сожрав со зла,

Убит снарядом.

Синеет палец под кольцом,

А мы стоим к лицу лицом.

Но как нам быть со лжи отцом?

Он ходит рядом.

И нагло тикают часы,

И шумно хлюпают носы,

И врут на площади весы,

Снег лижет пламя.

Осенне-зимние дела…

По нам звонят колокола!

(Слова, что кто-то с похмела