Стихотворения
Шрифт:
Нынче же мы выгребаем навоз,
Освободившись от ржавых вериг.
Что ж, опьянев, мы пальнули в стекло.
Выстрел. однако же, был холостым.
…Может быть, самое страшное зло -
Наше пристрастье к бутылкам пустым.
1990 (июль)
Х Х Х
Он с куполов сдирал кресты
И в исполкоме заседал.
Сейчас глаза его просты
А голова как снег седа,
И он стоит за молоком
(С питанием сейчас беда!)
Зато квартиру исполком
За доблестную службу дал.
И лупят по стеклу дожди,
Все реже свет, все чаще мгла…
А со стены глядят вожди -
Такие, стало быть, дела.
Ему дают – он ветеран!
–
Раз в месяц баночку икры.
Что ж, "пролетарии всех стран"
Верны условиям игры.
Что будет с ним, когда земля
На гроб сосновый упадет?
В какие темные поля
Он по тропиночке уйдет?
…Да это, в общем, не секрет.
…Роса на утренней земле,
И, желтым солнышком согрет,
Из детских снов еловый лес,
…И земляника из травы…
…И в небе носятся стрижи…
Да, вы, наверное, правы -
Он этого не заслужил.
Но Бог иначе рассудил -
Простил безумцу купола.
…Звезда сияет впереди -
Такие, стало быть, дела.
1990 (июль)
Н А Д Е Ж Д Ы
Надежды юношей питают.
А стариков они пытают.
Поманят – и сейчас же тают
В холодной утренней дали.
И старики идут на кухню,
А там у них селедка тухнет.
Но мир от этого не рухнет,
Не потеряет костыли.
И старики на кухне курят
И вспоминают голос бури,
Но злые духи, что их дурят,
На это делают расчет.
Надежды их сначала манят,
А после прячутся в тумане
(Как сказано в одном романе.
А может, где-нибудь еще).
А юноши – они надежды
Нередко путают с одеждой,
Или с Васильевой Надеждой,
Петровой Галей и т.д.
Они еще набьют все шишки,
Получат пироги да пышки,
И – постаревшие мальчишки -
На кухне скажут: "Быть беде!"
1990 (сентябрь)
ЗВЕЗДА
В полуночном небе не видно звезды.
Должно быть, подстрелена наша звезда.
А липкое облако дальней беды
Уже затянуло во тьме города.
Ее мы не звали, и в теплых домах
Мечтали о море и верили в свет,
Но медленно строилась наша тюрьма,
Где тысяча входов, а выхода нет.
Идем по дорогам, в осенней грязи,
Лохматое небо над нами висит,
И кто-то далекий уныло грозит,
Да только на страх не осталось нам сил.
А что же осталось? Осталась душа,
Остались слова, что в огне не горят.
И облаком липким привычно дыша,
Мы живы, а это, наверно, не зря.
По мокрым дорогам идти нам с тобой
И слово нести, что сильнее беды.
И зная, что это – обычный наш бой,
Мы приняли свет нашей древней звезды.
Так что же – пойдем сквозь дожди и огни.
Звезда не подстрелена, это вранье.
И в гиблые ночи, и в стылые дни
Мы знаем, мы помним, мы верим в нее.
1990, сентябрь
Х Х Х
Живем в неназванной стране
За синей чередой холмов.
Здесь в кучу свален бурый снег,
Здесь стены каменных домов
Сползают к северу, к реке.
…И хоть молва нередко врет,
Здесь не гадают по руке -
Здесь все известно наперед.
Страна, которую никто
Не захотел никак назвать,
Пространства мрачный закуток,
Где замерзают все слова -
Мы тут живем. Таков удел.
Конечно, он от Бога дан,
Но даже Бог не захотел
До срока заходить сюда.
И нам до Страшного Суда
По снегу рыхлому бродить,
А ночью ни одна звезда
На эту землю не глядит.
Но утром солнца дымный шар
Встает в какой-то странной мгле.
А мы привыкли. Был бы жар
В печи и мясо на столе.
Здесь все давно известно всем.
Живем как будто посреди
Простейших школьных теорем.
Нам видно то, что впереди,
В морозном облаке. А там
Все то, что сзади – те ж холмы.
Звучит команда: "По местам!"
К ней с детских лет привыкли мы.
И стены бурые тюрьмы
Для нас как почта или бар.
(Хоть писем и не пишем мы,
А пьем умеренно – судьба!)
Отсюда можно и удрать -
Нам внешний мир доступен весь,
Но почему-то умирать
И жить – предпочитаем здесь.
У нас, родившись, человек
Обязан следовать судьбе.
А если нет – колючий снег
Ему заменит колыбель.
Но впрочем, хватит. Наш удел
Не хуже, чем в иных мирах.
Там слишком много страшных дел,
А здесь – привычный, мелкий страх.
И вы – не приходите к нам.
У нас уж тут дела свои.
Холмов бескрайняя стена
Не зря, наверное, стоит.
А если честно – здесь не рай,
И с неба не глядит звезда…
Не приходите в этот край!
Не приходите никогда!.
1990, октябрь
СБЫВАЮТСЯ СТИХИ
Сбываются стихи.
Уж это непременно.
Писали про тюрьму?
Ну что ж, сидеть в тюрьме нам.
Писали про огонь?
Гореть в лиловом пекле.
…Бумажные листы
помялись и поблекли,
Но все же в них сидит
безжалостная сила,
Которая, влетев,
нас даже не спросила.
И в воздухе кружась,