Чтение онлайн

– Э… э…

– В моей работе?

– Ты о ней ничего не рассказывал!

– Права не имею. А сейчас вот сообщил, в надежде на то, что ты умеешь держать язык за зубами. Значит, так, езжай домой и сиди тихо, – велел Коля, – ни с кем более ситуацию не обсуждай!

– Ясно.

– Даже с Аней.

– Понял.

– По издательствам не бегай.

– Ладно.

– Дома не болтай, могут прослушивать.

– Ага, – испуганно кивал Владлен.

– Упаси тебя бог прийти в ЦДЛ, напиться и понести чушь.

– Да, да, да!

– Вот и молодец, – улыбнулся Николай, – как раздобуду информацию, позвоню. Значит, твоя задача сидеть тише воды, ниже травы и вести жизнь черепахи. Поел и спать лег, не бегай за бабами, прикинься больным.

Богоявленский послушался Шнеера и осел в квартире, дальше двора он не выходил и со всеми знакомыми вел разговоры лишь о погоде.

Летом Николай позвал их с Аней к себе на дачу, на шашлык. Гостей приехало много, мяса и выпивки хозяева запасли без счета, и вскоре все упились до свинячьего визга, даже женщины. Трезвую голову сохранили лишь двое: Владлен и Николай.

– Пошли в лес, – предложил Шнеер, – погуляем, пока эти дрыхнут, вон мне фоторужье подарили, испробуем.

Когда дошли до поваленного бурей дерева, Шнеер мрачно приказал:

– Садись и слушай. Это, пожалуй, единственное место, где откровенно поговорить можем. Значит, так, теперь я знаю все.

Владлен сел на корявый ствол, а Коля начал рассказывать про Волка. Через некоторое время Богоявленского затрясло от ужаса.

– Меня убьют, – прошептал он.

– Нет, если более не станешь предпринимать попыток издать дурацкую рукопись на Западе.

– Да, да, то есть нет, не буду, все, все, – замахал руками Владлен.

– Еще одно условие.

– Какое? – вновь перепугался поэт.

– Исчезаешь из великосветского общества, живешь очень тихо, отказываешься от выступлений, не издаешь стихов. То есть можешь попыться, но они все равно не выйдут. Сиди – молчи в тряпочку. Начнешь возмущаться, тебе каюк.

– Но я умру с голоду!

– Иди работать редактором.

– Куда? – взвыл Владлен.

– В журнал «Творчество народов Востока» [27] , – пояснил Коля. – Рукописи великих узбеков, таджиков, киргизов и иже с ними править станешь, я уже договорился, тебя берут.

– Но я поэт! – взвыл Владлен. – Талантливый, поцелованный богом человек! А ты предлагаешь мне переписывать работы полуграмотных людей, которые считаются писателями лишь потому, что в нашей стране обязана быть многонациональная литература?

Коля вздохнул.

– Лучше быть живым редактором, чем могилой в цветах. Подумай и ответь. Только не советуйся в Аней, ей об этой ситуации знать не надо.

– Волк мерзавец, – заорал Владлен, – негодяй! Падла! …! …!

– Тише, – шикнул Николай, – и у деревьев бывают уши! Ты теперь, когда кричать решишь, всегда вспоминай о чужих органах слуха и зрения. Доболтался уже! Рукопись на Запад отправить решил, всем растрепал!

– Только Ося и Игорь знали.

– А еще Анька!

– Что ты! Она молчала!

– Но Волк откуда-то разнюхал!

Владлен заморгал.

– То-то и оно, – подвел итог Шнеер, – что знают двое, то известно и свинье! Себе порой не доверяешь.

– Хорошо, – зашептал Владлен, – понимаю, меня убьют морально, но физически оставят в живых, а Волк станет радоваться, получать награды, разъезжать по кинофестивалям…

Из глаз Богоявленского покатились слезы. Коля обнял друга, прижал к себе и шепнул на ухо:

– Погоди, разное случается. Есть у меня на руках кое-какие документики про Никиту, настанет час, воздастся ему за все.

– И вы ушли на дно? – спросила я.

– Да, – кивнул Владлен, – верно, считайте, испугался!

– Но при этом не послушались до конца Шнеера, поговорили с женой, рассказали ей о Никите, – тихо сказала я.

Богоявленский шарахнулся в сторону.

– Откуда вы знаете?

– Разве я сейчас солгала?

– Нет, – взвился Владлен, – нет! Но поймите, очень тяжело одному жить с тайной. Да еще Аня, земля ей пухом, стала истерики закатывать. Почему ушел в журнал? Где новые стихи? Отчего не издают? Давай, потребуй путевку в Болгарию, тебе обязаны дать… Грызла, грызла, пришлось с ней поговорить.

– А та рванула к Вере и решила наказать ее? Интересно, почему она не отправилась к Волку? С какой стати решила ополчиться на Веру?

Владлен уставился в окно.

– Я одно время, еще до женитьбы на Ане, ухаживал за Верой, – тихо пояснил он, – сделал ей предложение, но Верочка предпочла Волка. Бог ей судья, но рассчитала Соколова точно. Я не очень-то хорошо жил, а Никита не нуждался, да и сейчас сырничает, на крутой иномарке разъезжает, а еще говорят, что возмездие неотвратимо! Как бы не так, Волк абсолютно счастлив! Картины, премии, деньги. Между прочим, я полагаю, он по-прежнему «стучит», иначе с какой стати постоянно деньги на сериалы» получает. Кто их ему дает?

– КГБ давно нет, – напомнила я.

Богоявленский усмехнулся.

– Наивная вы девочка! ЧК, НКВД, МГБ, КГБ, ФСБ [28] … Как ни назови – все одно и то же. Может, потоньше действовать стали, отвязались от интеллигенции, разрешили людям по заграницам раскатывать, но стукачи есть по-прежнему. А старые кадры – ценная вещь.

– У Волка умерла жена, – напомнила я, – покончила с собой после разговора с вашей Аней.

Богоявленский схватил бутылку с коньяком.

– Моя супруга тоже скончалась, через пять лет после Веры. Она мне ничего о своей инициативе не рассказывала, понимала, что не одобрю, но все равно понеслась к заклятой подружке. Ревность ее съедала, Отелло перед Аней ребенком был. Только уже в больнице, поняв, что умирает, жена призналась: «Наказал меня господь, послал ту же болячку, что и Верке, и есть за что». Вот тогда-то я правду и узнал, да поздно.

– И вы после перестройки не захотели отомстить Волку?

Владлен допил коньяк из бокала.

– Ну… Перегорел. Столько лет прошло, вот Николаша, тот, по-моему, собирался Никите небо в алмазах показать, да не успел, умер.

– Шнеер скончался? – разочарованно воскликнула я.

Очень хорошо помнила фразу Владлена, прозвучавшую несколько минут назад: «Николай сказал мне на ухо: «Ничего, есть у меня кое-какие документы против Волка, сумеем отомстить ему».

– Да, – кивнул Владлен, – причем давно, точный год не назову. Восемьдесят шестой, седьмой, у власти уже был Горбачев. Меня смерть друга не поразила, думаю, он в работе оступился и его… кокнули. У кагэбэшников такое принято, своих убивать. Опутали всю страну паутиной, по рукам и ногам связали, кстати, они до сих пор за мной следят. Точно, вон там, видите дом? По вечерам на балконе всегда человек стоит, вроде курит, а на самом деле в бинокль смотрит. Меня не обмануть, сигарета у него лишь для отвода глаз, в нее камера вделана. Я под наблюдением. Тут книжная выставка была, меня пригласили, так вместо простого народа кагэбэшников пригнали, а те начали вопросы задавать…