Чтение онлайн

В машине тихо, когда я решаю заговорить о том, что беспокоит меня с момента визита его родителей в наш дом.

– Ты что-нибудь знаешь о Сантьяго Вега?

Рико замирает.

– Нет, – осторожно отвечает он. – А что?

– Не знаю. Я смотрела новости и видела, что его арестовали. Кажется, мой папа будет представлять его в суде, и я подумала, может, ты что-то знаешь.

Он пожимает плечами:

– Я ничего не знаю.

Но у меня такое чувство, что знает, только не хочет делиться этим со мной.

Десять минут спустя мы подъезжаем к спортзалу. Он находится в Севилье, маленьком городе в горах, подальше от цивилизации. Мы проезжаем один маленький mercado [38] по пути, единственный на многие мили вокруг. Город маленький, и на улице нам попадаются всего несколько человек, а в остальном он пуст. Рико кажется парнем, который ничего не боится. Или парнем, который думает, что пистолет решает любой конфликт. По-моему, он страдает манией величия.

– Уверен, что здесь безопасно? – спрашиваю я.

Рико засовывает пистолет в спортивную сумку.

– Si.

– Тогда зачем тебе пистолет?

– Потому что я не хочу оставлять его в машине, чтобы его не украли. Все нормально. Пойдем. – Он ведет меня через незаасфальтированную парковку к большому складу. – Эй, carino. Готова доказать мне, какая ты крепкая?

– Конечно. И если еще раз назовешь меня carino, я тебя вырублю.

– Ха. – Он двигает бровями. – Если я упаду, то и ты со мной.

Пересечение мексиканской границы на моем ржавом «Мустанге» прошло гладко. Парень-пограничник на пункте досмотра попросил мой паспорт, но едва глянул на него. Как обычно, пограничники пропускают людей из США без каких-либо проблем. Лучше бы мне не терять паспорт, пока я в Мексике, потому что въезд в США – совсем другое дело.

Я еду через Мексику, чувствуя, что оставил позади все, что знал. Я никогда раньше не заезжал так далеко в эту страну. Сначала здания и дороги кажутся такими же, как в Техасе.

Я еду дальше, и пейзаж начинает меняться.

Я выглядываю в окно и вижу у дороги людей с тележками, продающих яйца и корзинки с фруктами. На одном парне комбинезон и ковбойская шляпа, и он продает авокадо размером с грейпфрут. Думаю, это не должно удивлять меня, ведь Мексика – столица авокадо для всего мира.

Погода такая же, как и в Техасе. Жар от чрезмерно раскаленного солнца проникает через лобовое стекло – обжигающее напоминание о том, что мой кондиционер не работал с момента покупки машины. Внезапно я мечтаю о холодных зимах Чикаго. Здесь слишком жарко, и я чувствую, что таю. Выглядывая в окно, я завороженно смотрю на одинокие перекати-поле, которые движутся по земле, словно маленькие сбежавшие шары для боулинга из соломы.

Я следую указаниям, которые дал мне Матео, и оказываюсь у бара «Mamacita’s». Я смотрю на инструкцию, затем – на бар. Да, это именно то место.

Выходя под палящее солнце, я осматриваюсь. В городе есть все, от маленьких бакалейных до taquerias [39] и магазинов.

Переступив порог «Mamacita’s», я приковываю все взгляды к себе. Мое тело напряжено, пока я осматриваю клиентов бара. Это место напоминает старые салуны, которые можно увидеть в фильмах. В завершение образа несколько парней потрепанного вида играют в карты, а остальные расселись вокруг бара. От моего внимания не ускользает, что у некоторых есть пистолеты, но к этому я привык с тех пор, как переехал в Техас. В Чикаго не увидишь пистолетов, разве что у копа, или если тебе повезло оказаться прямо посреди перестрелки.

– Эй, Райан! Иди сюда! – зовет Матео из угла барной стойки. Он сидит с несколькими другими парнями, сердито глазеющими на меня, словно я какой-то наркоша. – Рад, что ты приехал. – Он смотрит на часы. – Ты рано. Мне это нравится.

– Где Камачо? – спрашиваю я его.

– Ого, притормози. – Матео машет барменше. – Что хочешь выпить, Райан?

– Мне и так хорошо.

– Присядь, – говорит он, ухмыляясь. – Немного расслабься.

– Слушай, дружище, я здесь не для того, чтобы расслабиться, я здесь, чтобы тренироваться. – Я показываю на полупустую бутылку пива перед ним. – Если можешь рассказать мне, как попасть в спортзал, я поеду сам.

Он откидывается на стуле и скрещивает руки на груди.

– У тебя, мой друг, наверное, самые большие cojones [40] из всех, кого я знаю. – Он кивает крупному парню, сидящему напротив него. – Включая Чаго вон там.

– Почему? – спрашивает парень по имени Чаго.

– Этот парень бросил мне вызов на ринге, – объясняет он, – и победил. Это больше, чем все, на что вы способны. – Никто не спорит. – Так что теперь я отвезу его в Севилью, чтобы встретиться с Камачо. – Матео допивает пиво, а затем со стуком ставит бутылку на стол. – Пойдем, Хесс. Я немного пьян, так что ты поведешь.

В моей машине Матео отрывается под какой-то мексиканский рэп, показывая мне дорогу.

– Уверен, что знаешь, куда мы едем? – спрашиваю я, когда он показывает свернуть на грунтовую дорогу, ведущую в горы.

– Si, amigo [41] .

– Ты же знаешь, я не говорю по-испански.

Матео пожимает плечами:

– Скорее всего, начнешь в какой-то момент. Ты теперь в Мексике. Заплати кому-нибудь за уроки.

– Чем? – Я думаю о двухстах шестидесяти долларах в кармане, сбережениях всей моей жизни, после того как я потратил часть на дешевый телефон. – Я почти банкрот. Если вскоре не получу бой, то чертовски быстро окажусь на улице.

– Я уже сказал тебе. Если хочешь быть лучшим бойцом и зарабатывать dinero [42] , то этого не сделаешь, тренируясь в США, – говорит Матео. – Хочешь быть лучшим – тренируйся с лучшими. Даже если Камачо не будет тренировать тебя, оставайся со мной, и я найду кого-нибудь в Мексике, кто поднимет тебя на вершины.

– Почему ты помогаешь мне? – спрашиваю я. – Ты мне ничего не должен, Матео.

– Хочешь знать правду?

Я киваю.

– Потому что ты побил меня в моей же игре. Немногие способны на такое. – Он выглядывает в окно и становится серьезным. – И потому что я слышал, что твой отчим придурок и тебе может понадобиться кто-то, кто присмотрит за тобой. Как брат.

– Ты обо мне спрашивал?

Он снимает солнцезащитные очки с футболки и надевает их.

– Ага.

Мы продолжаем ехать. Через некоторое время расстояние между городами увеличивается, и мы проезжаем поселки попроще. Увидев эти бедные города, я вспоминаю времена, когда мы находились на социальном пособии. Мама не работала, и мы жили, питаясь дешевой плохой едой.

Но это была еда.

И она была бесплатной.

Для моей мамы я являлся кем-то, с кем ей надо возиться и кого надо кормить, а не тем, кого бы она хотела. Когда мне исполнилось восемь, она начала оставлять меня одного, уходя развлекаться на всю ночь. В средней школе трижды исчезала на все выходные, оставляя меня самого о себе позаботиться. Я включал телик погромче, чтобы не было слышно жутких звуков за трейлером.