Чтение онлайн

– Софи и дети передают вам привет, – сказал он, когда Стивен отложил письмо, которое читал. – Джордж сказал мне, что сторож показал ему клетку с молодыми барсуками.

– Очень любезно с их стороны, – ответил Стивен. – Бригита тоже шлет вам свой привет; есть также длинный пассаж от Падина, который я пока не смог разобрать. Видите ли, он сказал ей все по-ирландски, – обычно между собой они говорят по-ирландски, – но, хотя она великолепно владеет этим языком, она совершенно не знает орфографии, поэтому пишет так, как это могли бы произнести англичане. Уверен, что я смогу понять смысл его послания, если буду бормотать его вслух.

Он погрузился в свое бормотание, а Джек попытался внимательнее перечитать торопливые, рассеянные строки Софи; их обоих прервал звук семи склянок на ночной вахте. Джек собрал бумаги, потянулся за секстантом и встал.

– Что-нибудь случилось? – спросил Стивен.

– Мне нужно взглянуть на побережье, определить нашу широту и поговорить с Уильямом: сейчас мы, должно быть, уже почти достигли траверза Лараша.

Поднявшись на палубу, он обнаружил, что небо еще прояснилось, и на его фоне отчетливо проступили очертания берегов. И ветер, и волнение постепенно стихали, и, если бы он не сомневался в прочности грот-мачты "Дувра", он бы уже давно приказал прибавить парусов; он взглянул вдоль линии – все на на своих местах, – и в подветренную сторону, где шхуна, расправив свои белые крылья, шла параллельным курсом, в пределах оклика громким голосом. Голос у Джека был громкий, к тому же усиленный многолетней практикой; но в данный момент он довольствовался тем, что просмотрел бортовой журнал с записями о курсе и скорости, произвел кое-какие расчеты в уме и установил точную, дважды проверенную высоту Мицара – звезды, к которой он испытывал особую привязанность.

– Мистер Хьюэлл, – обратился он к вахтенному офицеру. – какое у нас местоположение?

– Ровно в семь склянок, сэр, я провел очень хорошие наблюдения и обнаружил, что мы находимся на 35 градусах, 17 минутах и, возможно, двенадцати секундах.

– Отлично, – удовлетворенно сказал Джек. – Подайте сигнал эскадре притушить огни и убавить парусов, – Затем, перегнувшись через поручень, он крикнул: – "Рингл"?

– Сэр?

– Подойдите для разговора.

– Уильям, – сказал Джек уже обычным голосом несколько минут спустя, глядя сверху вниз на молодого офицера, который стоял, улыбаясь, а его стальной крюк поблескивал сквозь ванты фок-мачты. – полагаю, вы довольно часто бывали в Лараше?

– Да, и не раз, сэр. Там была одна девушка... то есть, я довольно часто там бывал, сэр.

– А мы достаточно близко, чтобы вы могли различить береговую линию?

– Да, сэр.

– Тогда будьте так добры, загляните в гавань, и если вы увидите больше двух или трех корсаров, – большие шебеки и галеры, – остановитесь в полукилометре от берега и зажгите три синих ракеты, если меньше, то красных, и возвращайтесь, не теряя ни минуты.

– Есть, сэр. Больше трех, отойти на полкилометра и три синих ракеты. Меньше, красные ракеты и сразу же возвращаться.

– Выполняйте, мистер Рид. Мистер Хьюэлл, эскадре убавить парусов, ориентируясь на флагмана, – И, задрав голову, крикнул: – Смотреть вперед, эй, там!

В восемь склянок часовые по всему "Сюрпризу" объявили, что "Все в порядке" и приготовились спуститься вниз, но без особой уверенности, так как знали общую ситуацию и тон своего капитана. Чутье их не обмануло. Как только стих приглушенный топот матросов вахты внизу, спешащих на палубу, Джек громко и отчетливо сказал Сомерсу, заступившему на вахту:

– Мистер Сомерс, можно подать сигнал к завтраку в две склянки или раньше, а затем пробить боевую тревогу. Нет смысла спускаться вниз. Эй, на фок-мачте, повнимательнее там!

Он перемахнул через поручень на ванты левого борта и поднялся на грот-марс.

– Доброе утро, Уилсон, – сказал он впередсмотрящему и встал рядом с ним, вглядываясь в восточную часть горизонта.

Колокол пробил дважды, и почти сразу же один за другим, как распускавшиеся алые цветы, появились три красных огонька, быстро угасая и уносясь прочь по ветру. Прежде чем второй из них окончательно погас, Джек крикнул вниз:

– Свистать к завтраку.

Спустившись на шканцы, он приказал добавить парусов, держать курс на юг-юго-запад и приготовиться к бою; все это, конечно, передавалось сигналами, а на словах он передал коку, чтобы тот использовал ведро жира и как можно быстрее разогрел камбузную плиту.

– Стивен, – сказал он, входя в каюту. – боюсь, мы вынуждены будем вас побеспокоить. Уильям только что сообщил, что в Лараше нет корсаров, а поскольку ветер на последней вахте ослаб, есть вероятность, что ост-индские суда очень скоро покинут свое убежище под прикрытием Сахарной Головы и направятся домой и что корсары намерены их перехватить. И мы спешим, чтобы положить конец их выходкам, сейчас мы будем ставить зарифленные брамсели, и совсем скоро нам придется вас попросить выйти, чтобы приготовиться к бою. Но, по крайней мере, есть одно утешение: мы выпьем по незапланированной чашке кофе. Для матросов всегда гораздо полезнее подкрепиться перед боем, даже если это всего лишь горячая овсянка, и раз уж в камбузе развели огонь, то и мы можем извлечь выгоду из сложившейся ситуации.

– Очевидно, это наш долг, – сказал Стивен с бледной улыбкой. Раньше во время тяжелых периодов в жизни он часто прибегал к настойке опия, а в последнее время – к листьям коки, но теперь он полностью отказался от них, а также от табака и всего другого, кроме небольшого количества вина, чтобы не слишком выделяться. Однако он всегда презирал фанатический аскетизм монахов и все еще допивал остатки кофе почти что с удовольствием, – Джек ушел десятью минутами ранее, – когда загрохотал барабан, бьющий боевую тревогу.

Он сделал последний глоток и поспешил на нижнюю палубу, где нашел Полл и Харриса, корабельного мясника; матросы уже связали сундуки, соорудив два операционных стола, а Полл опытной рукой закрепляла на них чехлы из парусины; она уже приготовила набор пил, зажимы, жгуты, обтянутые кожей цепи, перевязочные материалы, шины, а Харрис расставил ведра, тампоны и емкости для отрезанных конечностей.

После долгой паузы к ним присоединился доктор Джейкоб, которого вел взволнованный паренек, –юнга, номинальный слуга капитана, зачисленный волонтером первого класса, за которым присматривал канонир, пока ему не присвоят звание мичмана и он не сможет присоединиться к их каюте, – одно из тех бесполезных маленьких существ, которых Джеку Обри навязали в Гибралтаре бывшие товарищи по плаваниям, люди, которым он не мог отказать, хотя в первоначальном экипаже выполнявшего гидрографические задачи "Сюрприза" не было новичков, только хорошо подготовленные мичманы, способные сдать экзамены на звание лейтенанта через год или два.

– Вот, сэр, – сказал волонтер первого класса. – это очень просто, как я и говорил вам в первый раз. Сначала налево, потом второй раз налево, вниз по трапу и вторая дверь справа. Справа от вас.

– О, благодарю вас, – сказал Джейкоб и обратился к Стивену: – О, сэр, прошу меня простить. Как вы знаете, я не моряк, и этот огромный темный запутанный лабиринт сбил меня с толку, повсюду одна видимая тьма [22] . В какой-то момент я обнаружил, что нахожусь в отхожем месте, и на меня обрушиваются брызги от поднимающейся волны.

– Без сомнения, со временем вы ко всему привыкнете, – сказал Стивен. – Что вы скажете о том, если мы хорошенько наточим наши инструменты? Любезная Полл, на нижней полке аптечного шкафа есть два грубых точильных камня и два оселка.

Каждый из хирургов очень гордился своим мастерством в заточке всевозможных ножей, скальпелей и других инструментов, – почти всех, кроме пил, которые они оставляли оружейнику, – и они занялись делом при свете яркой лампы. Присутствовало некоторое молчаливое соперничество, о котором свидетельствовали лишь слегка демонстративная манера, с которой каждый пробовал заточенное лезвие у себя на предплечье, и очевидное удовлетворение, когда кожа оставалась совершенно гладкой. Стивен неизменно успешно затачивал скальпели, но ему приходилось снова и снова возвращаться к самому большому ножу – тяжелому, обоюдоострому орудию для ампутаций, – с грубым точильным камнем.