Чтение онлайн

– Да, сэр, об особенно плотном и твердом костяном бивне. У детеныша нарвала всего два зуба, оба в верхней челюсти. Тот, что справа, обычно остается в зачаточном состоянии, а другой превращается в сужающийся бивень, который может выступать на полтора-два метра и весить килограмм шесть или семь.

– Для чего он используется?

– Это пока остается неизвестным. Нет никаких сообщений о его использовании в качестве оружия, и ни одна лодка никогда не подвергалась нападению; и хотя были замечены нарвалы, скрещивающие свои клыки над поверхностью воды, за этим не следовало драки, и считалось, что они таким образом играют. Что касается его предполагаемого использования в качестве остроги, то животное, у которого нет лап, вряд ли смогло бы переложить свою пронзенную добычу в пасть; кроме того, у самок нет бивней, но они не умирают с голоду. Существует бесчисленное множество предположений, и все они основаны на очень скудных знаниях. Но есть один несомненный, сразу заметный факт – очень любопытная форма самого рога. На нем не только большое количество параллельных спиралей, поднимающихся несколькими оборотами влево от основания почти до голого, гладкого кончика, но и несколько гораздо более крупных выступов или волнообразных витков, поднимающихся в том же направлении. Все это меня чрезвычайно озадачивает, хотя я в большей степени физиолог, занимающийся сравнительной остеологией; и мне бы очень хотелось спросить, предназначены ли эти особенности бивня для его укрепления, без увеличения его и без того значительного объема, и помогают ли гораздо более крупные выступы животному, которое очень быстро плавает, уменьшить турбулентность, с которой оно должно сталкиваться при каждом гребке. Я знаю, сэр, что турбулентность – одна из главных областей интересов джентльменов вашей профессии.

– Турбулентность. Да, турбулентность, – сказал мистер Райт, качая головой. – Любой человек, который собирается построить маяк, мост или пристань, должен учитывать турбулентность и ту огромную силу, которой обладает движение бурлящей воды. Но как трудны такие расчеты, как много в них неопределенности! На первый взгляд, сэр, ваши предположения кажутся разумными: рифленая поверхность часто повышает устойчивость к определенным формам нагрузок; и, возможно, ваши выступы могут оказывать благоприятное воздействие, направляя спиральный поток мимо движущегося тела и противодействуя вращательной силе, – ведь ваше животное плавает с помощью хвоста, не так ли?

– Именно так. Горизонтально расположенного хвоста, разумеется, как и других его сородичей.

– Это интересный вопрос, но любое предположение, которое я мог бы выдвинуть, основываясь исключительно на словесном описании, каким бы подробным оно ни было, вряд ли стоило бы потраченного времени. Если бы я мог увидеть рог, измерить глубину и угол наклона спирали и более крупных выступов, я мог бы, вероятно, составить более содержательное мнение.

– Сэр, – сказал доктор Мэтьюрин. – если вы согласитесь составить нам компанию за обедом, скажем, завтра, я был бы рад показать вам свой бивень – небольшой, но превосходный экземпляр.

Джек и Стивен встретились снова, почти на самых ступенях "Короны".

– Рад вас видеть, брат мой! – крикнул Джек еще издалека.

Стивен вгляделся в лицо коммодора и его походку: он что, пьян?

– Вы выглядите на редкость бодрым, мой дорогой друг, – сказал он, ведя его по направлению к лестнице Пигтейл-Степс. – Надеюсь, вы не встретили какую-нибудь покладистую молодую особу, очарованную золотыми кружевами на вашем мундире?

– Нет, ну что вы, – ответил Джек. – Всем на флоте известно, что меня прозвали Обри-монах. Правда, я действительно встретил молодую особу, но такую, которая бреется, когда может себе позволить. Стивен, вы, наверное, помните, как я рассказывал о том, что нам не хватало помощников штурмана, и как я мечтал заменить беднягу Вэнтеджа?

– Да, вы ведь каждый день упоминали об этом не менее десяти раз.

– Речь идет не о тех мичманах, которые получают звание помощника штурмана только для того, чтобы по окончании срока службы сдать экзамен на лейтенанта, – вы, конечно, знаете, что они должны предъявить сертификаты, подтверждающие, что они прослужили в этом звании два года, – нет, нет, это настоящий помощник штурмана, если вы понимаете меня, единственная цель которого – самому стать штурманом, опытным навигатором и судоводителем, но в качестве офицера, получившего патент от военно-морского совета, а не офицерский приказ от короля. Правда, у нас есть Сэлмон, но как же мне хотелось получить еще одного, хотя бы для того, чтобы облегчить работу бедному, уставшему старому Вудбайну! Наши мичманы – хорошие молодые ребята, но они не математики, и в навигации они слабы, очень слабы, – Бдительный наблюдатель на борту "Сюрприза" уловил размашистые жесты коммодора, призванные проиллюстрировать то, насколько мичманы слабы в навигации, и его шлюпка немедленно направилась через гавань. Ей потребовалось некоторое время, чтобы пробраться сквозь множество кораблей и судов, – вся эскадра грузила припасы и ремонтировалась с максимальной скоростью, – и Джек продолжил: – Ну, молодого человека, которого я встретил, зовут Джон Дэниел, – Он вгляделся в лицо Стивена, надеясь увидеть хоть какой-то проблеск узнавания этого имени, но ничего такого не увидел. – Джон Дэниел, – повторил Джек. – мы некоторое время плавали вместе на "Ворчестере". Потом он служил на "Агамемноне". Вудбайн его хорошо знает, как и многие другие офицеры. Его рассчитали после заключения мира, и он нанялся на каперское судно.

– Сэр, сэр, о, сэр, будьте любезны, – пронзительно крикнул мальчик с покрасневшим от бега лицом. – адмирал передает вам наилучшие пожелания, и у меня послание доктору Мэтьюрину.

– Мое почтение адмиралу, – ответил Джек, беря письмо и передавая его Стивену. – и вы можете передать ему, что его приказы выполнены.

Они спустились по ступенькам к ожидавшей их шлюпке, и пока они шли, Стивен задумчиво вертел в руках письмо.

– Прошу вас, не обращайте на меня внимания, – сказал Джек, но матрос на носовом весле – старый моряк, хорошо знавший Стивена, – уже был рядом, чтобы помочь ему одним решительным шагом перемахнуть через планширь.

Когда коммодор уселся на банку, Бонден оттолкнулся от берега и крикнул: "Эй, там, уступите дорогу", и катер плавно пронесся сквозь хаос мелких суденышек и с обычной совершенной точностью встал к борту фрегата.

В каюте Стивен сказал:

– Джек, боюсь, я позволил себе пригласить мистера Райта пообедать на борту, не посоветовавшись с вами. Мне очень интересно услышать его мнение о воздействии воды, текущей по всей длине рога, который вы давным-давно так любезно мне привезли, о природе турбулентности, создаваемой завитками или извилинами, и о влиянии более тонких восходящих спиралей.

– Вовсе нет, что вы, – сказал Джек. – Я бы сам очень хотел его послушать, уверяю вас. Несмотря на то, что большую часть своей жизни я провел в море, я, к сожалению, ничего не смыслю в гидростатике, за исключением нескольких практических наблюдений. Мы могли бы пригласить Джейкоба и сыграть. Я знаю, что мистер Райт, как и некоторые другие математики, любит послушать фуги. Кстати, Стивен, позвольте мне вернуться к Джону Дэниелу, который заменит Вэнтеджа: он в настолько плачевном виде, что его нельзя просто так отправить в каюту мичманов. Он низкий, сгорбленный, тщедушный, невзрачный человечек, очень похожий на... иными словами, вы – единственный взрослый человек на борту, чья одежда подошла бы ему по размеру. Вы, конечно, получите ее обратно, как только он сможет найти что-нибудь, в чем можно появляться на шканцах.

– Киллик, – позвал Стивен, почти не повышая голоса, поскольку знал, что их незаменимый общий слуга подслушивает за дверью. Киллик был немного простужен, и его тяжелое дыхание было слышно на достаточно большом расстоянии. – Киллик, будь так добр, принеси приличную белую рубашку, синий сюртук, на котором ты менял пуговицу, шейный платок, парусиновые бриджи, чулки, туфли с пряжками и носовой платок.

Киллик открыл было рот, но, к изумлению капитана Обри, снова закрыл его, помолчал и ответил:

– Так точно, сэр, приличная белая рубашка, синий сюртук, шейный платок, бриджи, чулки, туфли с пряжками, носовой платок, – И он поспешил прочь. Стивен не удивился: это был всего лишь еще один пример той странной деликатности, которую проявляли окружающие, – подобно тому, как относятся к людям, приговоренным к смерти.

– Джек, пожалуйста, расскажите мне об этом помощнике штурмана, – попросил он.

– Его зовут Джон Дэниел, родом он из Леоминстера, где его отец был мелким книготорговцем; он получил неплохое образование в лавке своего отца и в городской школе. Но мистер Вудбайн, чья семья жила там, рассказывал мне, что это был совсем не читающий город, и из-за спада торговли клиенты перестали оплачивать свои счета. Дела в лавке пошли плохо, становилось все хуже и хуже, и, чтобы уберечь своего отца от долговой тюрьмы, юный Дэниел взял вознаграждение добровольца и поднялся на борт вербовочного корабля в Помпи [31] . Его отправили на "Аретузу" с партией такого безнадежного отребья, что он был единственным, кто мог написать свое имя. Эдвард Николлс, первый лейтенант "Аретузы", не питал в отношении него особых надежд – не моряк, слишком слаб, чтобы тянуть за шкоты, никакого ремесла не знает, – и уже собирался зачислить его в нестроевики, когда случайно спросил его, что, по его мнению, тот мог бы делать полезного на борту корабля. Дэниел ответил, что изучал математику и умеет вести счета. Николлс задал ему несколько вопросов и, убедившись, что тот говорит правду, сказал, что, если Дэниел может писать аккуратным почерком, он мог бы помогать казначею, секретарю капитана и, возможно, штурману. Так он и сделал, и получалось неплохо, но как только они вышли из Ла-Манша, у казначея и секретаря не нашлось для него работы, и большую часть времени он проводил с штурманом, Окхерстом. Вы же помните Окхерста, Стивен? Он служил на "Эуралисе", в брестской эскадре, большой знаток Луны. Однажды он обедал с нами и обрушился с критикой на всех этих невежественных бездельников, которые полагаются на хронометры.

– Я припоминаю, что он был довольно эмоциональным, даже вспыльчивым собеседником.

– Да. Но он был добр к Дэниелу, который был очарован всеми прелестями навигации – небесными светилами, вращением звезд, планет и Луны, – и который, получив старый квадрант, постоянно измерял высоту или расстояния между Луной и различными звездами. Этот молодой человек восхищался красотой математики, был в восторге от исчислений... Более того, когда весь экипаж "Аретузы" оказался на "Несгибаемом", его перевели в разряд обычных матросов, и, поскольку он был маленького роста и легкий, его назначили в грот-марсовую команду.