Чтение онлайн

Donna Es (03:40 PM):

Я, кстати, и так собиралась вторую пару прикупать. Надо себя побаловать – к НГ.

Хakc (03:41 PM):

Ага. Надо. Правильное дело. Новый год…

Donna Es (03:42 PM):

8)

Хakc (03:42 PM):

Больше девайсов, хороших и разных!

Хakc (06:19 PM):

Так каков вердикт для твоего таллиннского блондинчика?

Donna Es (06:21 PM):

А хрен его знает, его «согласие» ещё на 38 делить… Там увидим.

Хakc (06:22 PM):

Ясно. Ну, есть простая проверка. Затребуй его сюда.

Donna Es (06:24 PM):

Так это – запросто! Могу и билет (сюда) оплатить, с дорогой душой.

8)

Хakc (06:25 PM):

Не, пусть сам. Приедет – тогда всё на свои места и встанет.

Donna Es (06:28 PM):

И то.

Хakc (06:29 PM):

Именно. Нижних нужно проверять готовностью к. А я лично люблю ещё навешивать разные условия встречи. :)

Donna Es (06:49 PM):

А-а-а, это – да, завсегда, и по-другому не бывает, а как же!

Хakc (06:50 PM):

Да ну?

Donna Es (06:51 PM):

В смысле, всяко-разно еще сверху напридумывать? Чтоб непрямыми путями?

Хakc (06:52 PM):

Угумс. Ибо тернист.

Donna Es (06:53 PM):

О, да! Зато в концe этого пути…

;-ь

Хakc (07:07 PM):

Факт. Как говаривал некий «маркиз» (который большую часть своей жизни был графом: маркизом был его отец, пока был жив): «Ни одна клеточк Вашего тела не останется неоскверненной!» Ах-ха-ха!..

Donna Es (07:07 PM):

«Клеточк» – это я лублу! О, да, а еще коробочк, плёточк и сабочк!

###

Да, господа, как же нам тут без Донасьена Альфонса Франсуа обойтись?

Без «философа-злодея» и «автора-негодяя», как простенько отозвался о нем Клоссовски. Он, кстати, обронил еще и то, что «священная ценность может быть попрана только в том случае, если она лежит под ногами»: забавная перекличка. Никак невозможно без него, родимого, отца-основателя, высокохудожественного садиста!

И де Сада Вера читала.

Но в этой вот, разговорной, интерпретации вся притягательность и необычность классического материала почему-то задумками этой парочки (и, вероятно, их исполнением) дискредитировалась. Вере казалось, что потерпит она еще с пяток минут чтения, да и откажется от затеи вникать в столь грандиозное (как ей казалось) новое.

…Фантастический ландшафт, заселённый выбивающимися из здравого смысла персонажами, что всё чаще и настойчивее разворачивался перед ней, был создан для грёз, из которых будет складываться реальность. Он будет сначала – для колыхания на волнах фантазии, после – для вкрадчивого погружения внутрь себя, для поиска и нахождения желаемого (да-да, такого – и только такого!). И, наконец – для полного растворения в действии и сопровождающих его звуке, ритме, гуле… детском гулении, подростковом смущении, зрелой уверенности, опыте и неизменном контроле!

Контроль.

И еще раз – контроль.

Контроль ей сейчас же представился толстой тёткой в тёплой куртке – и с компостером!

Компостер-р-ром!!!

Компостнуть – все эти, разной степени счастливости, «билеты»!

Всех – пробить!

Дырками, насквозь, фигур… ально выражаясь.

Разыгралась.

Неужели, наконец, соединятся и выстроятся по ранжиру пресловутые Берновские «Взрослый», «Ребенок» и «Родитель», а «Король», «Рыцарь, «Дама» и «Паж» вольются, обменявшись невостребованными ролями, в их трио – и сисТема будет выстроена? Неужели составляющие элементы смогут сделать её устойчивой? Неужели это возможно в пусть даже кажущейся простоте и будничных обсуждалках?!

Ей, знавшей, что «важнейшим и главнейшим условием доминирования лидера над группой является способность и готовность приносить в жертву свою и чужую жизнь», пока что не очень хотелось срочно становиться некой жрицей, что приносит кого-то в жертву. А при необходимости – ещё и самой стать жертвой: вот что выдумали! Но она всегда была охотницей. Диана, блин, с луком! Пореем.

Правда, «группа» ей не скоро светила. Притом, что она никогда не была подчёркнуто моногамной девицей. Да, что есть, то есть. Но ведь и тут, в читаемом сейчас диалоге, у каждого Верхнего было – вот как интересно – не по одному нижнему. И это казалось вполне естественным.

«Распущенность? Неразборчивость? Всеядность? Узаконенный разврат?!» – эти милые понятия вихрем пронеслись в Вериной, и так забитой вопросами по кончики волос, голове.

Существо, среднеарифметически похожее и на отъявленного монстра, и на записного ангела, маячило между ее покрасневшими глазами и монитором. Никого, хотя бы отдалённо напоминающего ранее ей известного – ни внешне, ни по «хим. составу» – на зов пусть и виртуального воплощения не откликалось, как ни кликай курсором по экрану.

###

Donna Es (07:16 PM):

Да! у меня задумка есть.

Хakc (07:17 PM):

Давай.

Donna Es (07:19 PM):

Значит, иду с Лео своим – в музей какой-нить. Эрмитаж хорошо, чтоб масштабно! И я – с тростью, белой (!). И в очках – чёрных, натюрлих. А он меня – под локоток. Ну, это уж – перед самим действом, чтобы на слепую в музее не шибко изумлялись! И вот, ведёт он меня… в мужеский (!) сортир, со словами: она инвалид, типа – сама не может. Мы следуем степенно, медленно, я – неверными (хи-хи) шагами. Надо еще бы тросточкой – по кому-нибудь, «нечаянно» приложиться. Входим. А я говорю: «Ой! Как странно пахнет! В чей это ты меня ведешь?!» (в бабьем-то – очереди обычно, да и запашок другой). А Лео – мне: «Так там очередь», и тут я – в плач! А он меня успокаивать. Я утихаю, и мы направляемся в кабинку для инвалидов – она большая такая! Ну, а там… чего захотим, то и будем делать! Как тебе?