Чтение онлайн

Разговоры с богом // Знамя. 2000. № 4.

Разговоры с богом // Знамя. 2001. № 7.

Небольшая василиада // Знамя. 2001. № 10.

Разговоры с богом // Знамя. 2002. № 6.

Разговоры с богом. Томск; М.: Водолей, 2003. 296 с.

Стихи Татьяне // Арион. 2003. № 4.

Как страстен этот мир, как солью саднит губы!.. // Дружба народов. 2003. № 8.

Стихи Татьяне //Арион. 2003. № 4.

Я держусь за родные одежды этих слов, этих строк, этих дней… // Дружба народов. 2004. № 4.

Горло дней // Новый мир. 2004. № 6.

Стихи Татьяне // Знамя, 2004. № 7.

Болезный мой, моя большая Русь…: Пространство напряжения и боли. Стихи // Дружба народов. 2004. № 10.

Стихи Татьяне. М.: Водолей, 2005. 208 с.

Голоса // Арион. 2005. № 1.

Я вырастал из боли // Дружба народов. 2005. № 8.

Похоже, я опять в другом начале… // Дружба народов. 2006. № 4.

Другое дыхание // Знамя. 2006. № 7.

Мне ярость в жизни раздувала вены… // Дружба народов. 2006. № 12.

Друзья по малолюдью: Стихи // Знамя. 2007. № 10.

Через трещины времени: Стихи // Знамя. 2007. № 12.

Избранное / Предисл. С. Чупринина. М.: Время, 2008. 480 с. (Поэтическая библиотека).

Проверенные люди // Дружба народов. 2008. № 1.

Улетает отчизна… // Знамя. 2008. № 11.

Моя Россия – география //Дружба народов. 2009. № 3.

Я перевел и нынче жду ответа // Знамя. 2009. № 10.

Стихи отречения // Дружба народов. 2010. № 8.

Свои скворцы // Знамя. 2010. № 10.

Десять стихотворений // Новый мир. № 2011. № 4.

Собес, вокзал, мордовские задворки… // Знамя. 2011. № 5.

Российская привычка // Дружба народов. 2011. № 12.

Секретный Зорге // Знамя. 2012. № 6.

В своей поре // Дружба народов. 2012. № 10.

Привыкание к жизни // Новый мир. 2013. № 1.

Таблица запоминанья // Знамя. 2013. № 3.

Дорогие мои жизнелюбы… // Дружба народов. 2013. № 8.

…в отечестве грозном моем // Дружба народов. 2014. № 4.

Воспитанник народа // Знамя. 2014. № 5.

Анна Русс во времена своего дебюта отдала много сил, чтобы казаться брутальной и жесткой, чтобы в любой ситуации, предполагающей возглас «а!», не то чтобы промолчать, но воскликнуть «о!» и даже дважды «э!». Усталая от дешевого эпатажа публика записала было новоявленного стихотворца в тонкие ироники, поскольку в усиленном пристрастии к полузапретным темам и темным сторонам удела человеческого чувствовалась некая заведомая преднамеренность. Это как в старом анекдоте: на вопрос «Знаете, как перевести с …ского фразу “Простите, пожалуйста, я не расслышал, что вы сказали, не будете ли столь любезны повторить еще раз?”» – следовал ответ: «Га?!». В случае Русс путем несложных стилистических преобразований всякий легко мог произвести дешифровку: любое профанирующее «Га?!» незамедлительно превращалось в ясное и четкое высказывание, ну на худой конец – в «мессидж».

Желание сказать и сделать навыворот в стихах Анны Русс почти без остатка распределялось между тремя ситуациями, «мессиджи» произносились ровно трех типов – если обращаться к первоисточникам, их можно описать довольно лаконично: долой ваше искусство, долой ваши идеалы и долой вашу мораль.

Легче всего начать с первого «долой», его иллюстрирует образцовое для Русс творение про вечер Пушкина в музее Баратынского. Эта вещь рассчитана на устное (слэмовое) произнесение в рэповом ритме, накрывающем мутной волной мир, прилежно расчерченный по прописям, где каждому поэтическому имени заведомо отведен свой шесток. Пушкин – тот побольше всех, Баратынский – тоже прекрасен, однако поменьше Пушкина будет. Почему – неведомо, так принято считать, не перечитывая, так многие думали, не задумываясь. И вот вдруг стрелка компаса дает резкий сбой, четкая карта поэзии размазывается в нелепый чертеж нерадивого школьника, недовыполнившего постылое домашнее задание по поэтической географии. Простые слова, поделенные рваным рэповым чтением на неравные части, обнажили свое скрытое нутро, далекое от благозвучной словарной ясности.

Второе «долой» Анны Русс лучше всего воплощено в еще одном «устном» стихотворении – «Герои». Имеются в виду пионеры-герои и вообще образцово-героические личности, на примере которых должна была воспитываться советская молодежь пионерского возраста (для справки: от 10 до 14 лет). За пионерским этапом жизни совмолодежи, как водится, следовал комсомольский, продолжавшийся (ежели кто не помнит) с 14 аж до 28 лет. Всякому возрасту – свои апостолы, и если некоторые имена героев постарше и теперь более или менее на слуху (Зоя Космодемьянская, Олег Кошевой), то большинство пионеров-героев канули в безвестность: Лиза Чайкина, Валя Котик, Марат Казей – это их портреты иконостасом украшали стены пионерских комнат, укоризненно взирали на тех, кто отлынивал от доблестной учебы, принимали клятвы «жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин».

Желание зачеркнуть непонятные, взятые из какой-то другой жизни авторитеты, побольнее их уколоть, оскорбить соседствует с благоговейно-священным ужасом перед пантеоном юных советских божеств, естественным образом превращает религию в магию, рождает желание поворожить с помощью неведомых (а вдруг – кто знает! – все еще грозных) духов, оставить им устную записочку о хорошей оценке или удачной подсказке на уроке.

Наконец, третье и последнее «долой» адресовано Анной Русс адептам верной и вечной любви, в течение долгих десятилетий благоговейно внимавшим строкам вроде «Все у нас с тобой по-прежнему, Только годы катятся». Нет, все не так трогательно и незыблемо, любовь обычно иссякает, проходит либо уже прошла, не начавшись, оставив запах спирта и лука после выпитых и съеденных накануне свидания джина и шоколада (стихотворение «Он пил джин и заедал шоколадом…»). Как ни парадоксально, именно стихи о любви у Анны Русс наименее сводимы к нечленораздельному отрицанию устоев и идеалов. Есть ерничанье («Знаете, а я ведь иду отдаваться!»), есть подростковое внимание к вторичным признакам любви, манерные рассказы «про это». Но с самого начала в стихах об отношениях юношей и дев присутствует и иное: загадочность, осторожное рассуждение, нащупывание своей правды. Казенная вечная любовь-верность мгновенно перечеркивается подростковой любовью-ненавистью, а затем стремительно оборачивается чувством-без-имени, сплошным недоумением:

Именно недоумение, осторожная внимательность к окружающему доминирует в стихах Анны Русс последних лет. Протестная уверенность в собственной несоразмерности всему сменяется более глубокими вопросами: а что такое несоразмерность и что такое – я? Очень характерно стихотворение «Вертолет», где рядом присутствуют две противоположные по смыслу декларации. С одной стороны, громкий клич человека, не вписывающегося ни в какие рамки и нормы, все вокруг выбивающего из колеи, настроенного на то, чтобы приспособить мир к себе, а не наоборот: