Чтение онлайн

– Танька, пока лошадь дают, надо ехать. А вдруг он потом передумает, или самому лошадь понадобится? Ничего, оденусь потеплее, да и ехать на лошади около часа всего, доберусь, не бойся.

– Так ты спросила у него, действительно кто-то приехал в дом лесника?

– Нет, Тань, зачем? Он сразу догадается, куда я поеду, и не даст лошадь, потому что это далеко от деревни. Я сказала, что рядом с деревней кататься буду.

– Вы чего там, в коридоре шепчетесь?
– выглянул Саня из кухни, а увидев меня, заулыбался: - Какие гости, Наталья!
– а потом, вспомнив, зачем я приехала в деревню, серьёзно сказал, - проходи на кухню, чаю попьём.

Вечером дома, я перерыла весь свой гардероб, в поисках тёплых вещей. И найдя нужную мне одежду, сложила всё на кресло. Растопив печку, наспех поужинала и, придвинув небольшую кушетку к плите, легла, укутавшись в тёплый тулуп найденным в кладовке у бабушки. Все мои мысли были заняты предстоящей встречей с Эмилем. Ведь бабушка во сне явно мне сказала, что я ещё увижу его, а значит, это должно произойти завтра, сопоставив факты, решила я. Мысленно представляла наш с ним разговор: что он спросит, что отвечу я, что расскажу ему, и что расскажет мне Эмиль. Я потребую от него ответа, почему он прекратил общение со мной, ничего не объяснив. Ожидание было мучительным, я не могла долго уснуть, вновь и вновь прокручивая у себя в голове наш с ним диалог. Сердце моё замирало от радости, что завтра увижу Эмиля! Увижу его небесно-синие глаза, ослепительно белоснежную улыбку, и услышу его прекрасный, бархатный голос, который теперь мне лишь снился.

***

Ровно в десять утра, я постучала в двери дяди Васи.

– Иду, иду, - послышался голос из-за двери, щёлкнул замок, и передо мной появился дед в исподнем белье, зевая и почёсывая бороду: - А, пришла, подожди, я оденусь, - и дверь передо мной снова закрылась. Я спустилась с крыльца и стала прохаживаться по двору. Мороз действительно крепчал, а на ногах у меня были не очень тёплые сапоги. «Ничего, - подумала я, - лошадь тёплая, согреет».

Дядя Вася вышел в валенках и фуфайке, надев на голову ушанку.

– Мороз-то какой! Не передумала кататься, девка?

– Нет, не передумала, - с опаской сказала я, боясь, что он не даст лошадь из-за мороза.

– Пошли тогда в конюшню, лошадь будем одевать, - захихикал он и добавил: - Или тебя только кататься научили?

– Только кататься, - вздохнула я.

– Так уж и быть, помогу тебе, а ты смотри и учись, может, когда и пригодится ещё, - нравоучительным тоном сказал он, и с важным видом стал седлать лошадь.
– Она у меня тихая, только иногда пугливая бывает, ты её не сильно-то ногами по бокам бей, она понятливая, лёгкого движения достаточно, чтобы она поняла, куда седоку нужно ехать, - надевая на лошадь уздечку, бормотал он.

– Мне как раз такая и нужна, я не обижу её. А зовут её, как?
– спросила я.

– Как, как. Лошадь, так и зовут.

– Просто лошадь? У неё что, имени нет?
– удивилась.

Дядя Вася почесал затылок.

– Нету. Не придумал ещё. Пока думал, лошадью называл, она так и привыкла, так и откликается на «лошадь».

– Ну, хорошо, лошадь так лошадь, - согласилась я.

Когда я выезжала со двора, дядя Вася крикнул мне вслед:

– Держись крепче в седле, и верни лошадь, пока не стемнело.

– Хорошо, дядя Вася, - помахала ему рукой и направила лошадь к клубу, где дорога расходилась, одна из которых, вела к дому Кейнов.

Слегка дёрнув за повод, я направила лошадь влево, и въехала в снежный лес. Дорога оказалась узкой, её засыпало снегом, а ветки деревьев, под тяжестью снега, нагнулись низко к земле, закрывая собой почти всю дорогу.

– Ну, милая, я надеюсь, ты помнишь дорогу в лесничество, - обратилась я к лошади, и слегка пришпорив её. Она побежала мелкой рысью, по узкому пути, наезженной в этом месте санями сельчан. Так мы проехали километра два, пока наезженная дорога не кончилась и не началась другая, которая вела к дому Вильема, и на которой не было видно ни одного следа: ни транспорта, ни человека, ни зверя. Ход лошади замедлился, она осторожно выбирала путь, утопая копытами в снегу. Лес и дорога, казались мне незнакомыми, так как зимой я здесь ни разу не была, но доехав до большого валуна, я поняла, что еду правильно, и одобрительно похлопала лошадь по холке.

– Молодец, лошадь! Всё правильно, вези меня дальше, к дому лесника, - нагнувшись к её шее, сказала я, как будто она могла меня понять. Но лошадь фыркнула и закивала мордой, было такое ощущение, что она поняла меня.

В лесу мороз казался ещё крепче, и я по очереди грела руки у себя за пазухой, жалея о том, что надела перчатки, пусть даже и очень тёплые, а не бабушкины толстые рукавицы. Ноги тоже стали подмерзать, и я с нетерпением пыталась подгонять спокойную лошадку, которая и так старалась изо всех сил, преодолевая глубокий снег.

– Ничего, ничего, доедем, - подбадривала я сама себя, в очередной раз, пряча руку за пазуху. Мне было немного жутковато в этом белом, безмолвном лесу, где казалось, не было ни одной живой души кроме нас с лошадью. Но предстоящая встреча, а я надеялась, что она произойдёт с Эмилем, придавала мне смелости. Мы проехали примерно ещё пару километров, практически половину пути. Надо бы самой пройтись пешком, чтобы согреться, но я боялась слезть с лошади, так как не надеялась забраться на неё снова, да и снегу наверно, мне было выше пояса.

Я тихонько стала напевать, чтобы как-то отвлечься и не думать о плохом. А лошадка послушно двигалась вперёд, скорее всего она знала, куда хочу ехать я. Но внезапно она встала, вытянув морду вперёд, и с шумом начала вдыхать в раздувающиеся ноздри воздух.

– Лошадка, вперёд!
– скомандовала я, но она не пошевелилась, тревожно раздувая ноздри и тяжело выдыхая воздух.

– Лошадка, вперёд!
– повторила я и пришпорила её, но она попятилась назад, мотая мордой и фыркая. Копыта начали спотыкаться, она заржала и ещё быстрей стала пятиться назад по глубокому снегу. Закусив удила, она начала поворачивать назад, еле удерживаясь на ногах.

– О Боже! Что случилось, чего ты так испугалась, глупая, - гладила я её по шее, пытаясь успокоить, а второй рукой держась за повод, стараясь не вывалиться из седла.

Лошадь, перебирая копытами, храпя и фыркая, быстро направилась в обратную сторону, утопая в глубоком снегу и не выбирая пути, спотыкаясь, чуть не заваливаясь набок.

– Да что с тобой?
– в отчаяние закричала я, и тут же увидела на дороге, маститого серого волка.

Справа и слева, к нам приближались другие волки, и моя лошадка, громко заржав, встала на дыбы. Я тут же вылетела из седла, приземлившись в глубокий, холодный снег. Когда я выбралась из сугроба, то увидела, как на меня бежит тот самый маститый волк, с оскаленной пастью. В ужасе я закричала:

– Эмиль!
– и отпрянула к дереву. Я выкрикнула его имя, подсознательно думая, что это именно он, находится сейчас в пяти километрах отсюда в доме Вильема.

Сильные лапы зверя вжали меня в сугроб, в тот самый момент, когда я выкрикнула «Эмиль». Он почему-то остановился, глухо рыча надо мной. Его оскаленная пасть почти касалась моего лица, брызгая слюной. Белые, с чёрными точками глаза, смотрели на меня с ненавистью. Я закрыла глаза и прошептала: