Чтение онлайн

«Ответственного дежурного зовите. Всем соединениям ВВС Западного фронта. Немедленно. Всеми силами эшелонированно группами уничтожить танки и переправы в районе Бобруйск».

Телеграмма подписана командующим фронтом Павловым и Таюрским, вступившим в командование воздушными силами Западного фронта после гибели застрелившегося в первые дни войны генерала Копец.

Среди этих же бумаг подшита другая телеграмма, прямо связанная с первой:

«Немедленно передать приказ командирам 42-й, 52-й, 47-й (очевидно, авиадивизий. — К. С.), 3-му корпусу дальнего действия, 1-му и 3-му тяжелым авиаполкам».

Далее в ленте переговоров следует вопрос:

«— Это входит в задачу 42-й, 52-й дивизий?

— Кто спрашивает?

— Оперативный дежурный 42-й.

— Всем частям, которые размещаются на аэродромах… (Далее в документе идет длинное перечисление аэродромов. — К. С.). Немедленно передайте всем. Исполнение доложите сюда.

— Кому и куда?

— Передано. Все. Выполняйте. О вылетах докладывать немедленно. Все. Ясно?

— Ясно. Передаю».

На бланке переговоров помечено: «30, 12.50».

Речь, несомненно, идет о передаче телеграммы Павлова и Таюрского.

Надо думать, что по этой категорической телеграмме штаба фронта было поднято в воздух и брошено на Бобруйск все или почти все, чем располагала к тому моменту бомбардировочная авиация Западного фронта и приданный ей Ставкой 3-й дальний бомбардировочный корпус.

Я не располагаю полными сведениями о том, сколько бомбардировщиков ТБ-3, о которых идет речь в записках, действовало на Западном фронте к утру 30 июня. Но всего за сутки до этого их было 85, а через двадцать дней после этого их осталось в строю только 35.

Из целого ряда донесений видно, что эти мощные, с большим радиусом действия тяжелые бомбардировщики, которые когда-то успешно высаживали на Северный полюс Папанина, а уже в 1939 году на Халхин-Голе из-за своей тихоходности (180 километров в час) использовались только ночью, здесь, на Западном фронте, входили если не исключительно, то главный образом в состав 1-го и 3-го отдельных тяжелых авиаполков, подчинявшихся командиру 3-го дальне-бомбардировочного авиакорпуса.

Тридцатого июня, как видно из донесений, по переправам, немецким танковым колоннам и тылам в районе Бобруйска наносили удар не только ТБ-3, а и другие бомбардировщики, в том числе СБ и Пе-2.

В сводке о потерях материальной части авиацией Западного фронта говорится, что за 30 июня нами было потеряно на Западном фронте 88 самолетов, в том числе 24 сбиты в боях, 18 — зенитной артиллерией и 40 не вернулись с выполнения боевых заданий. В той же сводке сказано, что 30 июня 3-м авиакорпусом, в составе которого действовали оба полка ТБ-3, была потеряна 21 машина. Из них 5 сбиты в воздушных боях и 16 не вернулись с боевых заданий.

В число этих потерь за 30-е, очевидно, входят и те восемь ТБ-3, гибель которых я своими глазами видел над шоссе Могилев — Бобруйск.

Относительно более современные самолеты, в том числе СБ, использовались для бомбежки переправы и немецких танков в районе Бобруйска еще в предыдущие дни. В сводке за 29 июня сказано, что утром этого дня двадцать девять СБ вылетели для бомбардировки немецких танков в район Бобруйска, а в середине того же дня СБ сделали еще пятьдесят девять самолето-вылетов тоже в район Бобруйска для уничтожения переправ через Березину.

Очевидно, тяжелые потери, понесенные летавшими на бомбежку СБ в предыдущие дни, и опасное положение, создавшееся после переправы немцев через Березину, заставили 30-го утром командование фронта принять то отчаянное решение, которое содержится в его телеграмме, звучащей буквально как «SOS», — поднять в воздух и тут же, немедленно, днем бросить в район Бобруйска на немцев все, что было под рукой, в том числе и тихоходные ночные бомбардировщики ТБ-3.

Не берусь оправдывать это решение, но хочу обрисовать обстановку, в которой оно было принято.

Целый ряд документов говорит о том, что 30 июня наша авиация, в том числе и ТБ-3, нанесла немцам под Бобруйском чувствительные удары и по крайней мере частично выполнила свою задачу. В донесениях летчиков говорится о бомбежке скоплений немецких танковых частей на переправе и в лесу севернее Бобруйска, о бомбежке Бобруйского аэродрома, о том, что выполнено задание зажечь лес в районе другой переправы, южнее Бобруйска, говорится о том, что в Бобруйске пожары, а мост через Березину взорван, о бомбежке механизированных частей немцев юго-западнее Бобруйска и немецких тылов на дорогах Глуша — Бобруйск.

Эти донесения летчиков подтверждаются рядом донесений с земли. В одном из них указывается, что начатая немцами через Березину переправа прервана налетом нашей авиации, в другом сообщается, что семь наших бомбардировщиков бомбят переправу противника… Есть и другие донесения такого же характера.

Таким образом, летчики сделали все, чтобы выполнить задачу, поставленную перед ними категорической телеграммой штаба фронта. Другой вопрос, чего это стоило в условиях, когда немецкая истребительная авиация безраздельно господствовала в воздухе.

В ряде сообщений, следовавших одно за другим, авиаторы доносят, что во время выполнения заданий непрерывно подвергаются атакам немецких истребителей, что на Бобруйском аэродроме находится около двадцати «мессершмиттов-109», что немцы посадили на ряде других ближайших аэродромов много «мессершмиттов-109». Все это дополняется целым рядом донесений об ожесточенном огне немецкой зенитной артиллерии, действия которой в дневных условиях были особенно сокрушительны по тихоходным ТБ-3.

Трудно сказать, гибель каких именно ТБ-3 я видел тогда, 30-го в середине дня, над Бобруйским шоссе. По донесениям, в этот день сюда ходили и понесли потери 1-й и 3-й тяжелые бомбардировочные полки, летавшие на ТБ-3.

Входивший в тот же 3-й авиакорпус 212-й бомбардировочный полк, судя по донесениям, примерно в это же время — с 15.30 до 16.30 — бомбил немецкие мехчасти юго-западнее Бобруйска и переправу через Березину.

Из этого полета из двадцати шести машин не вернулось на аэродром девять, причем два экипажа с погибших машин, как впоследствии выяснилось, спаслись.

Таким образом, то, что я видел тогда, двадцать пять лет назад, было лишь частью общей трагической картины, которая развернулась в этот день в небе над Бобруйском.

Приведу несколько отрывков из документов, дающих представление о разных подробностях этой картины.

«Из четырех кораблей, не вернувшихся с боевого задания 30-го, прибыл вчера зам. командира эскадрильи старший лейтенант Пожидаев, который официально доложил следующее:

а) корабль Пожидаева произвел взлет с аэродрома Шайковка в 16.18. Задание выполнено. Время бомбометания 18.05. с высоты 1000 м. В районе цели корабль был атакован истребителями типа „мессершмитт-109“. Корабль сгорел. Командир корабля Пожидаев выпрыгнул на парашюте, получив ранение в ногу и ожог лица. Остальной состав экипажа погиб.