Чтение онлайн

— Слова приказа должны иметь вид команды, — уведомила она, — если вы действительно хотите, чтобы мы удалились.

— Меня не волнуют ваши дальнейшие действия. — Поискав нижнее бельё, я натянула его. В стенном шкафу прихватила первую попавшуюся под руку одежду (шикарное амнийское платье-футляр, призванное замаскировать мои невеликие формы) и сапоги (не в пару, но это волновало меня меньше всего). Втиснувшись в платье, присела, натягивая обувь на ноги.

— Куда ты собралась? — Сиех с тревогой дотронулся до меня. Я брезгливо тряхнула рукой, будто пытаясь избавиться от назойливых насекомых; и он отступил. — Куда глаза глядят, верно? Йин…

— Назад, в библиотеку, — бросила в ответ первое, что пришло в голову. Он был прав, мне было всё равно, куда податься, лишь бы подальше. Прочь отсюда!

— Йин, знаю, ты не в себе…

— Кто. Я. Такая?!! — Вскочив, как и была, в одном сапоге, я обрушилась на падшего, шипя вопрос ему прямо в лицо. Вздрогнув, словно от боли, он отступил. — Кто?!! Кто!!! Что я такое, прах побери всех богов?! Что…

— У вас тело человека, — прервала мой крик Закхарн. Моя очередь вздрогнуть. Она стояла возле кровати, взирая с всегдашней невозмутимостью. Возвышаясь сразу за спиной Сиеха, и было в этой её позе что-то неуловимо… покровительствующее. Защищающее. — У вас разум человека. Душа — лишь она подверглась изменению.

— В каком смысле?

— В том, что ты — тот же человек, каким и была всегда. — Сиех смотрел подавленно и мрачно. — Обычная смертная женщина.

— Я — её живая копия.

Закхарн кивнула. Таким тоном обычно сообщают о чём-то незначительном, вроде погоды.

— Воздействие души Энэфы, заключённой в вашем теле, не могло пройти даром.

Я вздрогнула. Обморок снова подкатил к горлу. Что-то внутри меня, но не я. Я судорожно сжала руки, противясь желанию пустить в ход ногти.

— Вы в силах её… изъять?

Закхарн недоумённо заморгала. Кажется, мне впервые удалось ввести её в ступор.

— Да. Но ваше тело привыкло к ним. К ним обоим. Без другой ему было бы не выжить.

Две души. Звучит не так уж плохо, могло быть и хуже. По крайней мере, я — не пустышка, не кукла, одушевлённая чужеродной силой. Хоть что-то во мне истинно моё.

— А как насчёт попробовать?

— Йин… — Сиех было потянулся к моей руке, но одумался, стоило мне оступить на шаг назад. — Даже нам неведомо, что случится, изыми мы душу. Поначалу расчёт был на то, что она поглотит твою собственную, но, как видишь, мы ошибались.

Должно быть, я застыла в замешательстве. Помешанной.

— Вы всё ещё в здравом уме, — добавила Закхарн.

Что-то во мне. Что-то, пожирающее меня. Я беспомощно привалилась к вровати, сотрясаемая рвотными позывами. Приступ прошёл через несколько минут, и я заставила себя встать и принялась мерять комнату прихрамывающими шагами (второй сапог надеть так и не удосужилась). Только не останавливаться, не останавливаться… Я упёрлась запястьями в виски, потом впилась пальцами в волосы… И насколько, интересно, хватит моего здравого ума, терзай я себя подобными мыслями?

— Ты всё ещё ты, — подтвердил Сиех, вынужденный мотаться за мной, покуда я металась туда-сюда. — Ты дочь Киннет. Её дитя, которому суждено было появиться на свет. У тебя нет воспоминаний или личности Энэфы. Ты даже не думаешь, как она. И в том твоя сила, Йин. Твоя, не её.

Я разразилась диким смеком. Или воплем рыдания.

— Как ты можешь это знать наверняка?!

Он остановился, в глазах его стыла мягкая печаль.

— Будь ты ею, — медленно ответил он, — ты бы любила меня.

Я замерла, тяжело дыша.

— И меня, — добавила Закхарн. — И Кирью. Энэфа любила всех своих детей, даже тех, кто в конце концов предал её.

Во мне нет любви ни к одному из них. Затаённое дыхание высвободилось шумным вздохом.

Но дрожь никуда не делась, хотя то мог ныть и проголодавшийся желудок. До меня неуверенно дотронулись. Сиех. На сей раз я не стала вырываться, со вздохом он потянул меня обратно, к кровати, заставляя сесть.

— Ты могла бы прожить всю жизнь в неведении, — успокаивающе уверил меня Сиех, поглаживая и перебирая мои волосы. — Состариться, полюбив кого-нибудь смертного, может, даже родить парочку смертных детей, любя и их всем сердцем, и тихо умереть во сне беззубой столетней старухой. Этого мы хотели для тебя, Йин. Так бы и случилось, не призови тебя сюда Декарта. Нам пришлось действовать безотлагательно.

Я повернулась к нему. Так близко… Я не смогла совладать с собой и воспротивиться позыву желания. Склонившись и обхватив рукой подбородок падшего, я коснулась его лба поцелуем. Вздрогнув от неожиданности, он смущённо засиял, кожа под ладонью запылала. Я ласково улыбнулась в ответ. Вирейн был недалёк от истины: его и в самом деле так легко полюбить.

— А теперь расскажи мне всё, — прошептала еле слышно, едва касаясь губами.

Сиех вздрогнул, словно от удара. Боюсь, то сказывалась магия связующих уз, магия повиновения Арамери, и сказывалась вполне ощутимо. Болезненно ощутимо. Впрочем, в его глазах светилась боль и иного рода. Я отдала приказ в здравом уме и трезвой памяти, и он осознал это.

Но я не уточнила, — что. Он мог поведать мне что угодно — историю Вселенной с момента её зарождения, число цветов в радуге, слова, распыляющие смертную плоть в прах. Слишком много свободы ему было оставлено.

Однакож, вместо того, он рассказал мне правду.

Стоп. Что-то произошло прежде, до… Простите, что говорю так путано, это не в моей власти, просто… так тяжело всё… осмыслить. Тем утром, после того, как я обнаружила серебряную абрикосовую костяшку, за три дня до… Или нет? Да, перед тем, как я ходила к Вирейну. Встав поутру, я готовилась к Салону и обнаружила, что…

…слуга ждал меня под дверью.

— Для вас сообщение, госпожа, — сообщил он с невероятным облегчением, будто у него гора с плеч рухнула. Понятия не имею, сколько часов он там отстоял. Слуги в Небесах стучат только по сверхсрочным делам.

— Слушаю?

— Милорд Декарта не очень хорошо себя чувствует. Он не сможет присоединиться к вам на сегодняшнем заседании Консорциума, если, конечно, вы решите в нём участвовать.

Т'иврел намекал, что здоровье Декарты сказывается на его работе в Салоне; но я была порядком удивлена: казалось, накануне он был в прекрасной форме, без малейших признаков болезни. И тем страньше звучало то, что глава семьи удосужился удостоить меня посланником. Но я не спустила мимо ушей тонкого намёка; тонкий выговор за пропуск сессии днём раньше читался меж слов.