Чтение онлайн

— И почему у главы Военного Совета нет никакого особого титула? Почему такой же, как у всех остальных? Командир?

— Традиция. Так повелось с самого начала, — мягко пояснила Анья, а её многозначительная улыбка не давала мне покоя. — Их глава, как и я, первый среди равных, и не более того. Нам не нужно громких званий, чтобы нас уважали.

— У вас есть предположения, кто сегодня победит? Кого они выберут?

— Думаю, не обойдётся без сюрпризов.

— Сюрпризов? — я нахмурилась.

— Кто знает. Может статься так, что сегодня всё не закончится победой кого-то из этого списка. И во многом это будет твоя заслуга, дорогая. — Она едва успела закончить свою мысль, как распорядитель голосования громко захлопал в ладоши и попытался угомонить шумных горожан, призывая всех занять свои места. Глава Совета отрывисто кивнула мне: — Прости. Я бы ещё поболтала, но, кажется, сейчас всё начнётся. Мне пора.

Сбитая с толку, я прошла дальше и опустилась на место рядом с Джоном и Рэйвен. В горле пересохло, а руки похолодели. Что это было? Предупреждение? Констатация факта? Все в амфитеатре затихли, слушая порядок голосования, пока я пыталась собрать разрозненные мысли в кучу. Распорядитель объявил, что подсчёт голосов будет вестись, как и всегда, на учётной доске и попросил избавиться от занавеси. Дежурные мальчишки тут же потянули ткань на себя, сдвигая её в сторону.

Публика ахнула. Я ахнула следом, покрываясь холодным потом.

— Ты тоже это видишь? — хрипло пробормотала Рэйвен, крупно дрожа.

— Лучше бы не видела, — ответила я, не в силах отвести взгляд.

Отполированный светлый камень стены. И на нём уродливые крупные буквы нашего личного проклятья. «Из пепла мы восстанем». Выведено кровью — цвет бордовый с оттенком алого. Рядом — привязанное к карнизу занавеси соломенное чучело. Висящее в петле. Облитое кровью. В сердце у него — кинжал.

Толпа отмерла, взрываясь гулом и угрожающими восклицаниями. В возмущённом ропоте слышались ругательства и проклятья. Занавесь спешно натянули обратно, закрывая страшную картину. Анья выглядела глубоко ошеломлённой, матери обеспокоенно переглядывались. Военные командиры, напротив, спешно покидали свои места и собирались в круг для совещания. Побледневшие и растерянные сотенцы смотрели на меня в поисках ответов, которые я не могла дать.

— Нам нужно вывести отсюда людей! Они могут быть в опасности, — громко объявила Анья. — Мы не знаем, конец это или только начало!

Казалось, её заявление породило в толпе ещё больший хаос, если это было вообще возможно.

— Успокойтесь! — проорал Деррик, с трудом перекрикивая гам испуганной публики. — Если бы они хотели причинить нам серьёзный вред, то уже бы это сделали. Все в безопасности! Однако я предлагаю перенести голосование на другой день. Мы с командирами сейчас всё обсудим.

Со справедливостью подобного решения было трудно не согласиться. Гул постепенно сходил на нет, пока воины продолжали совещаться друг с другом. Я выдохнула и слегка расслабилась. В самом деле, не произошло ведь ничего страшного? Одна дешёвая театральщина, хотя более ясного послания от чокнутых фанатиков и представить было нельзя. Неужели Анья что-то подозревала? Знала, что в городе есть тайные агенты «Второго Рассвета»? Или она сама… Я не успела додумать, что именно она сделала, когда от горстки командиров отделилась знакомая мне фигура. Слишком знакомая. Беллами уверенно прошагал к самому центру сцены и беглым взглядом оглядел притихших зрителей. Все замерли — сейчас он будет говорить.

— Что ж, пока Советы принимают решение… Хочу отметить, что мои слова совершенно не относятся к сегодняшним выборам. И к процессу голосования. Я вообще хочу обратиться не к Клану, а к весьма конкретному человеку. Должен заметить, что это было неплохое представление. И готов поставить всё, что имею, что режиссёр и исполнитель этого фокуса сейчас сидит прямо здесь, чтобы оценить масштаб произведённого эффекта. Надеюсь, ты доволен, сукин сын. Потому что у меня есть для тебя ответное сообщение. И нет. Это не просто угроза, что мы в Военном Совете сделаем всё, чтобы найти и выпотрошить тебя и твоих подельников. Об этом я даже не хочу говорить. Это и так для всех очевидно, — от стали в его тоне по спине пробежали мурашки. — Я хочу сказать, что ты трус. И дам тебе шанс исправиться. Повторю то, что всем уже давно известно, так что на этот раз постарайся слушать внимательно. И запоминай! Это я придумал весь план от начала до конца. Это я заставил всех помочь мне уничтожить твоих братьев по разуму. Хочешь возмездия? Тогда нет нужды стращать детей и матерей. Нет нужды угрожать только освободившимся от вас Небесным. И совсем нет нужды устраивать дешёвые спектакли. Приходи ко мне. Поговорим с тобой по душам, ублюдок. По-мужски. Сам догадаешься, где меня найти. Я готов встретить тебя со всем радушием. А теперь простите, что отнял ваше время. У меня всё. Передаю слово Советам.

Не знаю, на какой эффект рассчитывал Беллами, но он не успел даже развернуться, чтобы уйти обратно к своим — амфитеатр тут же утонул в бурных овациях. Клан возликовал. Возрадовался. Воодушевился. «Так им! Нас просто так возьмёшь!», — эхом раздавалось отовсюду. «Мы не боимся! Раз победили — победим и во второй!», — вторили им. Глубоко восхищённая смелостью, граничащей с безрассудством, я в то же время больше всего на свете хотела, чтобы сейчас он забрал свои слова назад. Или вообще никогда их не говорил. Знать, на что способны эти нелюди и публично бросить им такой вызов — да кем он себя возомнил?

— Кажется, мы нашли того, кто может показать ублюдкам, чего мы стоим! — разнеслось где-то в рядах, и толпа подхватила это с довольным гулом.

— Давайте голосовать!

— Голосование! Голосование!

— Всё переносится! У нас есть регламент, — рявкнул распорядитель.

— А когда враг будет стоять под воротами, тоже будете думать про регламент? — прокричала вопрос Эвелин, и её замечание тут же поддержали бурными аплодисментами.

— Блейка — за главного! — звонко пронеслось по рядам.

— Его даже нет в списке! — возмущённо заметил кто-то из командиров.

— Он не подходит!

— А я вот голосую «за», — выступил вперёд Линкольн, запуская по амфитеатру новую волну восклицаний.

— Я тоже «за». Кто со мной?! — выкрикнул Райдер, и ряды опять одобрительно заревели.

— Я тут недавно, но куда же без моего «за»? — с широченной улыбкой подняла руку Эвелин.

— Густус отомщён! И я «за», — сделал шаг вперёд Артигас. Его поддержала Индра.

Другие командиры тоже постепенно выходили вперёд. Публика скандировала имя Беллами, и от этого восторженного единодушия у меня по спине снова пробежали мурашки. Я посмотрела на него, всё ещё стоящего в самом центре сцены, немного растерянного, со смесью изумления и благодарности глядящего на всех голосующих за него. Кажется, он сам не мог поверить в происходящее. От вдохновляющего хора тысяч голосов мне тоже в абсолютно иррациональном порыве хотелось крикнуть «за», хотя у нас даже не было права голоса.

— Вот будет смешно, если он сам организовал это представление. И сам себе так смело угрожал со сцены, — тихо засмеялся Джон. — Тогда ведь он даже ничем не рискует. А всенародная любовь уже в кармане. Разнёс врага благодаря нам и почести все себе забрал. Умён, чертяка.

— Что ты несёшь?

— Не мы одни выиграли от этого освободительного похода. Разве тебе это до сих пор не очевидно?

— Хочешь сказать, что нас использовали? Он использовал? Ради этого? Что за бред?

Я было хотела до хрипоты доказывать Джону, что Беллами совсем не такой человек. «Такой» человек не стал бы утешать меня, когда больше было некому. «Такой» человек поступал бы с нами иначе. Но рациональный голос разума напомнил, что выводы делать ещё рано. И я, как и всегда, хорошо знала только то, что он сам хотел мне показать. Но, возможно, не его самого. В этом ракурсе слова Аньи выглядели совсем иначе — до леденящего ужаса пророческим предостережением.

— Это ведь не первый раз, как он играет с тобой в игру и выигрывает, разве не так, Гриффин? Ты такая наивная, это даже мило, — ухмыльнулся Мёрфи, упиваясь своей правотой. — В любом случае, мы надеялись хоть на какую-то милость, а тут на подходе настоящий джек-пот. Теперь твой выход. Дай своему командиру понять, что мы его жуть как любим и обожаем. И ждём взаимности, конечно. У него к тебе явно особое отношение. Пришло время им воспользоваться.

К горлу подкатила тошнота. В мыслях стало до звона пусто. В странной прострации я наблюдала за ожесточёнными спорами между противоборствующими сторонами Военного Совета, которые подогревала взбудораженная толпа. Вывести из анабиоза меня смог только взгляд Беллами, вновь намеренного обратиться к своему Клану. Взгляд долгий, внимательный, твёрдый, зачаровывающий внутренним сиянием. Обещающий, что теперь всё точно будет хорошо. Такой, что внутри всё замирает. Наверное, когда кто-то вроде него, невероятнейшего из людей, смотрел так именно на меня, следовало откинуть все сомнения и просто поверить. Но я смогла только слегка улыбнуться и кивнуть, стараясь не выдать своих сомнений.